Мэри Перестройка и унылые совки

Один из самых загадочных фильмов позднего СССР — «Мэри Поппинс, до свидания!» Этот фильм жутковатый — из-за его …пророчеств. Если «Гостья из будущего» много наобещала, но ничего не угадала, то, как раз, «Мэри Поппинс» — это великолепный пример случайного, но точного попадания. Такое довольно часто бывает с талантливыми произведениями (а фильм невероятно хорош — как работа авторов, как шедевр киноискусства).

В 1983-1984 годы – общество готово к «ветру перемен», а именно эта лирическая тема является в фильме определяющей. «Завтра ветер переменится. Завтра прошлому взамен. Он придет, он будет добрый, ласковый — ветер перемен». Именно ветром перемен потом называли Перестройку, а песня группы Scorpions — Wind of Change потом (несколько позже) звучала из каждого утюга: ‘I follow the Moskva’.

В фильме про Мэри Поппинс мы, разумеется, видим Лондон и дети-то перед нами английские (по идее), и родственник-хиппи, поющий о плохой погоде, вроде бы тоже не из-под Воронежа. Но ощущения не обманешь – перед нами типичная «хорошая» семья позднесоветских обывателей – с родителями, уважающими быт — с детками «средне-мажорного» склада и с дядюшкой-диссидентом, который не хочет «как все», но и чётко понимает, что ГУЛАГ и даже пресловутый 101 км – это уже из области преданий.

Все они — вовсе не уроды и не сволочи – они милые и любящие уют филистеры, которым иной раз бывает скучно. Мир вокруг них (несмотря на папины неприятности) – весьма устроен. Так вот, пространство сказки про Мэри Поппинс на 90 процентов совпадает с миром другой культовой предперестроечной вещи — «Самая обаятельная и привлекательная». Безусловно, декорации иные, но энергетика – единая. И там, и тут – ощущение сытой обывательщины, изнывающей …от стабильности.

Скукота и размеренность позднего СССР нигде так не ощущается, как в этих двух картинах, одна из которых – …английская сказка. Является Мэри Поппинс – она очаровывает весь город своей высокомерной прелестью, хамоватыми, но – отточенными манерами (в духе денди), а ещё – песенкой, в которой «блаженство» рифмуется с «совершенством». Ячество и ощущение личной уникальности – это то, чего вам так не хватает, глупые и серые …совки.

А я научу вас политесу и песням, свободе и мыслям. Потом, когда вы мне надоедите, я улечу в свои волшебные края под лозунгом: «Ветер переменился!» А пока – танцуйте на балах и крутитесь на волшебной карусели, ощущайте блеск огней и сладость мелодий. В этой связи мне вспоминается реальный случай – в 1991 году одна моя старшая коллега (инженер на междугородке) хвалилась, что в её районе открылась американская школа и они с мужем сумели пропихнуть ребёнка в этот цивилизованный рай.

«Представляете, они там учат язык и чтобы запомнить букву В (Би), им раздавали bananas! Ах-ах! Все предметы – в игровой форме, никаких запретов на выкрики, сидят не за партами, а на каких-то разноцветных кубах! Наш сын в восторге и мы тоже! Как вспомню свою Марьиванну с толстыми ногами в сером костюме! Брррр!» А потом ветер переменился и школа свернула свою миссионерскую деятельность – не уверена, что её «попросили» убраться – тогда иностранцев пускали везде, даже туда, куда не положено.

Просто, скорее всего, заокеанским товарищам больше нечего было тут делать – они собрали «психологические данные» для своих книжек или же просто деньги кончились. Но, так или иначе, школа проработала ровно один учебный год. Потом ребёнок мучительно и жёстко привыкал к нормальной школе с её партами и муштровкой. И никаких бананьев. Почему вспомнилось? Коллега сравнивала учительниц из буржуйской школы именно с киношной Мэри, а Мариванну из советской …«гимназии» — с мисс Эндрю. То есть с антиподом прекрасной, занимательной и точёно-изысканной Поппинс.

Так вот мисс Эндрю – тяжеловесная, некрасивая и неженственная (недаром на эту роль взяли мужчину). Одетая в серый прикид, она обладает старорежимными манерами и обожает муштру с флагами и ритуалами. Всё – по свистку. Жрать, когда я скажу! Тунеядец-дядюшка – это вообще шлак и мусор. И вообще, в наше время дети были куда более воспитанными. Сами того не желая, создатели фильма состряпали типичную карикатуру на …Советскую Власть, как её рисовали потом в эпоху Перестройки.

Диссида ещё любила называть её Софьей Власьевной. Её не любят, высмеивают, но – боятся. Очкастый и косматый диссидент орёт под окнами одну и ту же строчку из недоделанной песенки: «Убирайся, Эндрю!» Потом является Мэри-денди и довольно лихо расправляется со старой и бессмысленной тёткой, предпочитающей серый колер.

…Она её не убивает и не стирает в порошок, а придумывает ей унизительное наказание, выставляя посмешищем… Финальная сцена – это бал и карусель. Феерия. Предвкушение. Мир открыт и чудесен. Софья Власьевна Эндрю больше не придёт. Мы тут поём о ветре перемен и ждём счастья…

А потом наступил 1985 год.

Поделитесь с другими:
Источник материала
Материал: Зина Корзина
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

Сортировать по:   новые | старые
ZIL.130
ZIL.130

Дадада!
Все мечтали стать «стрекозками» из басни и — летать. летать без всяких запретов и этой «казармы».
Тока вот — «лето» — блямс и прошло. А диссида — всё устало пляшет, махая мушиными крыльями и по старому принюхиваясь — где п пожрать?