Россия глазами иностранца

Португалец Мигел Соуза Тавареш (Miguel Sousa Tavares) написал забавную заметку о России:

Наше поколение росло с твердой уверенностью в том, что если Россия решится на какое-то безумство, она встретит решительный отпор со стороны США. Сегодня, с приходом к власти Дональда Трампа, появился немыслимый ранее повод задать прямо противоположный вопрос: может ли Европа рассчитывать на протекцию России в случае безрассудной выходки Америки? Это абсурдное предположение пришло мне в голову во время ужина в «Кафе Пушкин» (это один из красивейших ресторанов, в которых мне доводилось бывать), куда меня пригласил один мой русский знакомый.

Е.Б. (это инициалы моего гостеприимного приятеля) — 42 года, родом он из Туркмении, а в настоящее время работает на Путина. За плечами у него — жизнь, полная риска и опасностей: будучи кем-то вроде агента, он выполнял секретные задания и среди прочего поплатился за это двумя тюремными сроками — по два года каждый — которые отбывал в бывших советских республиках.

Удивительно, но мой собеседник также оказался неплохим знатоком Португалии, с особым восторгом отзывавшимся о фадо, португальской литературе и ресторане Solar dos Presuntos. Говорит он, как типичный русский — с оживлением, искренним интересом, жестикулируя и глядя прямо перед собой — много курит и все время прикладывается к виски с кока-колой.

Я говорю ему, что мы, европейцы, опасаемся новых выходок Трампа, и, когда спрашиваю, не боятся ли того же в России, получаю ответ в совершенно русском духе: «Нет! Мы, русские, ничего не боимся! И вы в Европе не бойтесь Трампа: он обыкновенный клоун — к тому же, если понадобится, мы готовы дать ему отпор».

И бравада эта не безосновательна, ее подтверждает сама российская история: как в период так называемой Отечественной войны, когда Россия прогнала Наполеона, так и в Великую Отечественную войну, когда был остановлен Гитлер, русские со всей убедительностью продемонстрировали то, что Пастернак, размышляя о сталинизме, назвал «нашей проклятой стойкостью перед лицом страданий». Однако патриотические и военные доблести русских не исчерпались противостоянием в ходе двух масштабных вторжений, которые в итоге обернулись победоносным контрнаступлением, когда Александр I дошел до Парижа, а Сталин — до Берлина.

На протяжении 300-летнего правления Романовых Россия почти все время находилась в состоянии войны — с Польшей, Финляндией, Швецией, Францией, Пруссией, Англией, Турцией или даже Японией на Дальнем Востоке, не считая многочисленных и регулярных националистических бунтов, которые вспыхивали в российских владениях на Кавказе, в Средней Азии, на Украине или на Балканах. И в течение этих трех столетий Россия только приумножала победы, добавляя к своей территории в среднем по 142 квадратного километра в день. В середине XIX века она занимала одну шестую часть суши.

Это значит, что вопрос заключается не в том, есть ли у русских военные возможности и воля к победе, особенно если им кажется, что их «матушка Россия» окружена врагами и находится под угрозой (это извечные аргументы русского национализма и ошибка, которую продолжает совершать НАТО со времен распада СССР).

Вопрос заключается в том, готова ли Россия, если не учитывать перечисленные обстоятельства и ее имперские инстинкты, встать на защиту свободы европейцев. И ответ на этот вопрос уже не так прост.

«Россия, — убежденно внушает мне Е.Б., — не европейская страна. Одна часть ее территории относится к Европе, другая — к Азии, но Россия — это ни то, ни другое. Россия — это Россия». Как и Турция, думаю я про себя. Но в меньшей степени, чем Турция.

Нельзя не согласиться с тем, что, например, русская литература не вписывает в рамки европейской благодаря своему невероятному богатству и разнообразию, это отдельный случай. Когда мы читаем Достоевского, Толстого, Тургенева, Набокова или — чаще всего —Чехова, почему нам все так знакомо и так близко? И если мы с моим русским приятелем сходимся на том, что «Война и мир» — это, вероятно, лучшая из когда-либо написанных книг, согласится ли с нами индиец, японец или китаец? Одной литературы недостаточно, говорит он. А музыка, балет, великолепная русская живопись, мало известная за рубежом, театр (и страсть, которую русские питают к Шекспиру)? Тоже нет, настаивает он. А православная Церковь, дочь греческой, это обилие икон, свечей, церковные песнопения, верующие, перебирающие четки, эти крайние проявления страдания и послушания перед невидимым и всемогущим богом, какие нам знакомы по Фатиме? Нет, и это тоже не аргумент. Тогда поговорим о Санкт-Петербурге, где Россия проявляется в самом бесспорном европейском обличье.

Найдется ли в Европе город, по красоте своей сравнимый с Санкт-Петербургом? Париж — нет, Барселона или Берлин — тоже нет; ни Амстердам или Стокгольм, ни Прага или Будапешт, ни даже Флоренция не подходят на эту роль (Лиссабон и Порту, несмотря на свою кажущуюся популярность, тоже едва ли на нее претендуют). Разве что Венеция с ее площадью Сан-Марко, но в Санкт-Петербурге тоже есть каналы, вдоль которых тянутся дворцы, и хотя эти здания — более поздней постройки, они производят не менее грандиозное впечатление (и поддерживаются в лучшем состоянии). Может быть, с ним сравнится Рим, который славится своим светом и античными руинами, в то время как Санкт-Петербург был рожден в 1703 году на пустом месте исключительно волей Петра Великого. Мне возразят, что Санкт-Петербург — это не Россия, а имперский нарост на севере страны, специально предназначенный для того, чтобы стать столицей. Но именно оттуда русские управляли своей огромной территорией, именно там заключали союзы или объявляли войны другим европейским дворам, и именно сюда стекались самые знаменитые архитекторы, музыканты, художники, столяры и скульпторы Франции, Италии, Германии и других стран Европы, чтобы принять участие в строительстве города и сотворении этого чуда человеческого гения, каким является Зимний дворец. Достаточно сесть на поезд и доехать до уродливейшего города Хельсинки (там, в Финляндии, нередко скрывался от грозивших ему опасностей коммунистический герой Ленин), чтобы понять: Санкт-Петербург таков не потому, что это северный город, а потому, что в нем нашел свое выражение европейский гений.

Разумеется, есть Москва, это другой разговор. Но Москва — Кремль, «крепость» — возникла прежде, чем можно говорить о Европе, в XII веке (и даже тогда первым ее архитектором был итальянец). Через год, когда в России будет проходить главный турнир по футболу, мир откроет для себя Москву, которая сегодня активно обновляется и совершенствуется, город, украшенный цветами, с идеально чистыми улицами, великолепной иллюминацией, магазинами, торговыми центрами и ресторанами, которые могут похвастаться отличным вкусом, а также с его знаменитым захватывающим дух метрополитеном, который заставит покраснеть любого американца, если тот решит сравнить его с метро у себя на родине. И повторим еще раз: стоящая перед Россией задача соответствует именно европейским, а не азиатским критериям и требованиям. Потому что история никогда не прощает ошибок: когда Александр I встретился с Наполеоном, чтобы заняться переделом Европы, русский царь, отметив корсиканский акцент француза, не удержался от комментария: «Я говорю по-французски лучше, чем сам французский император». За пределами Москвы начинались варварские пределы.

Конечно, по политическим причинам русские вынуждены говорить, что Россия — это не Европа, а перекресток Европы и Азии. Даже сегодня — а завтра, возможно, еще сильнее — именно это будет главным оправданием географии и социологии империи. Поскольку Россия является последней из империй и именно из-за того, что Путину так хорошо удается ее представлять и понимать, он пользуется неоспоримой популярностью среди россиян. На Западе могут сколько угодно разоблачать автократические перегибы Путина — русским все это абсолютно безразлично: они всегда жили при самодержавии и для них лучше тысяча Путиных, чем еще один Сталин. Проблема — не у русских, а у нас. Она заключается в том, чтобы мы смотрим на Владимира Путина, уроженца этого удивительного города Санкт-Петербурга, и на Дональда Трампа, заручившегося поддержкой невежественной американской глубинки, и думаем, что Путин — гораздо умнее, культурнее и опытнее, чем американский жлоб, который возомнил, что способен в своей квартире на 5-й авеню воспроизвести Версаль и сможет управлять Америкой наподобие своих казино. И особенно ужасает мысль о том, что Путин своей мастерской игрой мог способствовать избранию Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов. Но для чего, с какой целью — вот в чем вопрос.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

новые старые
На почту
ZIL.ok.130
ZIL.ok.130

А?
Как вам?
Самая европейская мякотка — посидев в ресторанте с «отличным вкусом» и полистав плохой перевод Антон Палыча начать,закатив глаза,от ценности собственных суждений, воспроизводить смягчённую версию западных СМРАД о России.И ведь чел явно гордится тем,что он несколько,на полградусика, иначе смотрит на Россию и русских,чем весь западный информационный мейнстрим и считает это собственным достижением.
Такие вот теперь,как,впрочем и на протяжении последней тысячи лет,на Западе «специалисты по русской душе».
Этот то хоть поинтерсовался историей,подавляющее большинство и этого не делают.
Ну и — да,как вам главная то мысль?
Если коротко,то она такова: «Россия это всё таки Европа,а значит она должна поступать по-европейски».
Что значит поступать по-европейски?
Заглянем в текст: «Вопрос заключается в том, готова ли Россия, если не учитывать перечисленные обстоятельства и ее имперские инстинкты, встать на защиту свободы европейцев.»
Вот он,главный вопрос: «Готова ли Россия нести бремя защиты европейцев?»
Причём они сами как бы остаются в стороне.
Как это мило,правда?
Эдакий испанский хiхол с хохлоглистом в голове.
Аг-га,щазз,Россия выглянет из окна,прорубленного Петром и зычно крикнет европейцам: «Дети,идите кушать!»

Henren
Henren

А почему бы, собственно, ему так не думать? Всю историю Россия только и делала, что спасала европейцев за свой счет, ну абсолютно бесплатно. От Батыя, от Батория, от корсиканского чудовища, от революции 1848 года, от Кайзера (вспомним неподготовленные атаки, чтобы оттянуть бошей от Парижа), от Гитлера, наконец. А европейцы тем временем да, сидели в кафешках. Теперь дошла очередь до спасения от англосаксов. Но и русские наконец дошли до понимания, что ну её, эту Европу. Пусть подыхает. Не стоит она жизней русских солдат. А звоночком, заставившим европейцев думать, что русские более не желают быть мясом в европейских разборках, стало наше поведение в Югославии — когда мы отказались начинать Третью Мировую войну за «братушек», нам хватило и первых двух из-за этих англофилов. А теперь еще и совсем беда — даже хохлов спасать не стали. Вот оно, рождение настоящих новых русских. Прагматиков и деловаров.

holyboy
holyboy

Истину глаголите! Теперь пусть сами. Всё сами…

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.