Восприятие истории изобилует мифами и штампами. Одним из таких штампов является представление Владимира Ильича Ульянова-Ленина как подлинного интернационалиста. На деле он, как и К.Маркс и Фр.Энгельс, делал исключения из интернационализма, произвольно назначая одни народы революционными, а другие контрреволюционными.

К контрреволюционным традиционно относили русских: роль русских в подавлении Великой французской революции (заграничные походы русской армии) и Венгерского восстания 1848 года несомненны. Также русские войска подавляли польские восстания, которые зачастую проходили под демагогическими революционными лозунгами. Поэтому К.Маркс считал, что русские – контрреволюционный народ.

Вполне в духе этого представления Маркса написана и работа Ленина «О национальной гордости великороссов». Вначале Ильич изрекает пошлый трюизм: «особенно в такой стране, которую справедливо называют тюрьмой народов».

Трюизм, изреченный когда-то западным русофобом маркизом де Кюстином, пошл и не верен, так как Российская империя никогда не была «тюрьмой» для населяющих ее народов: по мнению историка Ключевского ряд мер, осуществлённых Россией на национальных окраинах к началу царствования Николая I (освобождение крестьян Прибалтики от крепостной зависимости, придание привилегированного статуса Финляндии и Польше и т. д.), мог свидетельствовать скорее о дискриминации коренного населения России, чем о дискриминации и угнетении национальных меньшинств.

Вадим Кожинов подверг тезис о «тюрьме народов» резкой критике: «И если уж называть Россию „тюрьмой народов“, то, в точном соответствии с логикой, следует называть основные страны Запада не иначе как „кладбищами народов“…».

То, что Ленин повторяет избитую пошлость про Россию — свидетельствует о том, что России он не знал. Как и большинство тогдашних интеллигентов. Партия большевиков на 1914 год, равно как и прочие революционные партии, была сектантской организацией интеллигенции, плохо знавшей родной народ. Более того, верхушка партии большевиков, как и прочая (за малым исключением) интеллигенция были воспитаны в западнической традиции, русской культуры не знали, более того — даже презирали ее.

В этой же статье Ленин пишет, что: «Мы полны чувства национальной гордости, и именно потому мы особенно ненавидим своё рабское прошлое (когда помещики дворяне вели на войну мужиков, чтобы душить свободу Венгрии, Польши, Персии, Китая) и своё рабское настоящее, когда те же помещики, споспешествующие капиталистами, ведут нас на войну, чтобы душить Польшу и Украину, чтобы давить демократическое движение в Персии и Китае, чтобы усилить позорящую наше великорусское национальное достоинство шайку Романовых, Бобринских, Пуришкевичей. Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает своё рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. «защитой отечества» великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам».

Помимо площадной брани, у Ленина видится опять вера в некую мифическую нацию украинцев, а равно отношение к русскому народу как к рабам (в противоречие с названием статьи).

В другой ленинской статье «О сепаратном мире» сказано, что:

«Россия воюет за Галицию, владеть которой ей надо в особенности для удушения украинского народа (кроме Галиции у этого народа нет и быть не может уголка свободы, сравнительной конечно), за Армению и за Константинополь, затем тоже за подчинение Балканских стран. Наряду с столкновением разбойничьих «интересов» России и Германии существует не менее — если не более — глубокое столкновение между Россией и Англией. Задача империалистской политики России, определяемая вековым соперничеством и объективным международным соотношением великих держав, может быть кратко выражена так: при помощи Англии и Франции разбить Германию в Европе, чтобы ограбить Австрию (отнять Галицию) и Турцию (отнять Армению и особенно Константинополь)».

Статья написана в 1916 году, то есть уже после геноцида русских (русинов, рутенов) в Галиции (около 100 000 человек только повешенных), и после геноцида армян в Османской империи (около 1 000 000 человек), но В.И.Ленин глух к фактам, излагая исключительно собственное видение данного вопроса, полагая самым опасным явлением в подлунном мире – великодержавный русский шовинизм. Ну да — геноцид армян был приостановлен только экстренным наступлением русской армии под командованием Юденича, то есть проявлением «великорусского шовинизма» по Ильичу.

Слепота Ленина по отношению к фактам в угоду некоей умозрительной концепции борьбы с великорусским шовинизмом и в поддержку национально-сепаратистского движения народов Российской (и не только) империи имеет как теоретические источники (марксизм), так и практическое (национализм как лучший способ расколоть империи в угоду интересам буржуазии САСШ) объяснение, о чем и будет рассказ.

Осуждая некий мифический великодержавный русский шовинизм, Ильич шел в фарватере работ Маркса и Энгельса, скептически относившихся к русскому народу: по мнению Маркса, «Турция была плотиной Австрии против России и ее славянской свиты».

В Англии во время русско-турецкой войны соратники Маркса занимались организацией «национальной демонстрации сочувствия Турции и осуждения русской политики». Сам Маркс, находясь на отдыхе, писал им: «Пожалуйста, информируйте меня об успехах, которых Вы добились в этом направлении». Он писал В. Либкнехту (4 февраля 1878 г.): «Мы самым решительным образом становимся на сторону турок… Потому, что поражение русских очень ускорило бы социальный переворот в России, элементы которого налицо в огромном количестве, а тем самым ускорило бы резкий перелом во всей Европе».

Вот в чем суть — заинтересованность Маркса в «социальном перевороте в России» вызвана вовсе не возможностью устроения справедливой жизни российских трудящихся, а в «резком переломе во всей Европе». На страдания русских Марксу плевать.

Об этой единодушной антироссийской позиции западного общества писал в 1879 г. Н.Я. Данилевский. По его словам, на стороне Турции выступила не только «жидовствующая, банкирствующая, биржевая, спекулирующая Европа — то, что вообще понимается под именем буржуазии», но и «Европа демократическая, революционная и социалистическая, начиная от народно-революционных партий… до космополитической интернационалки».

Одним из направлений в борьбе против имперского государства России был подрыв той модели межэтнического общежития, которое сложилось в России. Здесь союзником выступала либеральная российская интеллигенция, которая со второй половины ХIХ века вела непрерывную кампанию поддержки антироссийских движений в Польше и в Галиции. Именно их усилиями был сформирован образ России как «тюрьмы народов».

В дальнейшем Маркс и Энгельс сформулировали концепцию о революционных и контрреволюционных народах (вполне нацистскую по сути). Согласно этой концепции, русский народ был народом контрреволюционным, так как способствовал подавлению революций 1848 года.

Более того, Маркс и Энгельс воодушевлялись самыми русофобскими мифами, авторами которых были поляки. Когда речь заходит о русских, то в поисках оснований для объяснения их прирожденных отрицательных свойств Маркс доходит до привлечения чисто расистского критерия крови. Он с интересом относится к сведениям о происхождении русских, как будто это дает ключ к пониманию их культурных установок в ХIХ веке. Он подхватывает самые нелепые гипотезы о том, что русские — не славяне, почему-то считая, что это сразу отвратит от них южных славян и чехов.

Благожелательно, хотя и с явной иронией, Маркс отнесся и к такой версии. В письме Энгельсу (10 декабря 1864 г.) Маркс спрашивает: «Дорогой Фред… Что ты скажешь по поводу глубоких открытий Коллета — с божьей помощью Уркарта, о Навуходоносоре и происхождении русских от ассирийцев…?» Нечего и говорить, глубокое открытие одного из вождей английского рабочего движения Коллета! А ведь напрашивается вопрос: допустим даже, что есть в русских и капля ассирийской крови — что из этого?

В письме Энгельсу (24 июня 1865 г.) Маркс пишет:

«Догма Лапинского, будто великороссы не славяне, отстаивается господином Духинским (из Киева, профессор в Париже) самым серьезным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т.д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты, т.е. жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны и т.д., как и расположенные дальше к востоку части России и ее юго-восточные части… Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпировано московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они — intrus [пришельцы], которых требуется опять прогнать за Днепр и т.д… Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав, и чтобы по крайней мере этот взгляд стал господствовать среди славян».

Отвлечемся от тех мотивов, которые побуждали Маркса обнаружить в русских жилах монгольскую кровь, выгнать их обратно за Днепр и т.д. Вникнем в методологический смысл рассуждений. Казалось бы, какая разница во второй половине ХIХ века, с кем смешались и чье имя узурпировали русские в ХIII веке? Ведь всё это — преданья старины далекой. Есть русский народ, есть Россия, со времени монгольского нашествия прошло несколько исторических эпох — так давайте в оценке идеологии и политики России исходить из реальности Нового времени. При чем здесь анализ крови? Если ему придается такое значение, что у Маркса возникает желание сообщить об открытии всем славянам, то только потому, что именно в «крови», в расовой принадлежности таится, по мнению Маркса, неизменяемая со временем сущность московитов, которые коварно примазались к славянам.

Другими словами, Маркс — нацист. Самого натурального пошиба, со всеми этими рассуждениями про «кровь» и «почву». Да-да, сейчас вы всё это увидите.

Идея, что русские являются не славянами, а пришельцами, которые узурпировали имя Русь, что это азиатский народ, даже не принадлежащий к индогерманской расе — часть русофобии, большой идеологической доктрины, которая внедрялась в сознание западного обывателя начиная с Возрождения. Удивительно то, что Маркс благосклонно обсуждает почерпнутые у польских русофобов самые гротескные мифы этой доктрины, которые уже тогда находились в полном противоречии с научными представлениями. Отсюда и желание найти у русских следы ассирийской крови — ведь один из мифов русофобии гласил, что они произошли от библейского народа Мосох!

Натурализация этничности не ограничивается у Маркса только биологизацией, «голосом крови». Он охотно подхватывает и теории о влиянии «почвы». Сообщая Энгельсу о новой книге, Маркс пишет: «Очень хорошая книга, которую я пошлю тебе…, это П. Тремо «Происхождение и видоизменение человека и других существ» (Париж, 1865). При всех замеченных мной недостатках, эта книга представляет собой весьма значительный прогресс по сравнению с Дарвином… Применение к истории и политике лучше и содержательнее, чем у Дарвина. Для некоторых вопросов, как, например, национальность и т.п., здесь впервые дана естественная основа. Например, он исправляет поляка Духинского, теорию которого о различиях в геологии России и западнославянских земель он в общем подтверждает, отмечая ошибочность его мнения, будто русские — не славяне, а скорее татары и т.д.; считает, что ввиду преобладающего в России типа почвы славяне здесь татаризировались и монголизировались; он же д