Великий русский писатель Николай Гоголь невысоко оценивал творчество русского поэта Тараса Шевченко, хотя и тот, и другой были малороссами (уроженцами Малороссии) – аналогично тому как знаменитые русские писатели Пётр Ершов и Дмитрий Мамин-Сибиряк были сибиряками, то есть уроженцами Сибири.

Примерно полгода назад в информационных медиа и соцсетях бурно обсуждали вопрос о том, почему Гоголь писал свои тексты не на украинском языке, а на русском. Поводом стало безграмотное высказывание вещающей из-за рубежа журналистки Евгении Альбац, на голубом глазу заявившей, что украинский язык во времена Гоголя был запрещен указом императора Александра II.

В одной этой фразе столько ляпов, что плакать хочется. Гоголь умер за три года до начала царствования Александра II. И книги на украинском языке (или малороссийском наречии, как тогда говорили) в его времена издавались совершенно спокойно, примеров немало. Тот же Шевченко…

И тут как раз уместно привести отзыв Гоголя о самом Шевченко, который мы встречаем в воспоминаниях его современника Григория Данилевского под названием «Знакомство с Гоголем»:

«Дёгтю много, – негромко, но прямо проговорил Гоголь, – и даже прибавлю, дёгтю больше, чем самой поэзии. Нам-то с вами, как малороссам, это, пожалуй, и приятно, но не у всех носы, как наши. Да и язык…»

Бодянский не выдержал, стал возражать и разгорячился. Гоголь отвечал ему спокойно.

– «Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, – сказал он, – надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племен. Доминантой для русских, чехов, украинцев и сербов должна быть единая святыня – язык Пушкина, какою является евангелие для всех христиан, католиков, лютеран и гернгутеров. А вы хотите провансальского поэта Жасмена поставить в уровень с Мольером и Шатобрианом!»

– «Да какой же это Жасмен? – крикнул Бодянский. – Разве их можно равнять? Что вы? Вы же сами малоросс!»

– «Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная, – продолжал Гоголь, останавливаясь у конторки и опираясь на нее спиной, — нетленная поэзия правды, добра и красоты«.

Про это мы уже писали, так что останавливаться на комментировании приведенного отрывка не будем. Есть кое-что еще очень интересное и очень странное.

Дело в том, что если зайти на «Викитеку», где выложен очерк Григория Данилевского «Знакомство с Гоголем», то там… этого фрагмента вообще нет. Весь текст есть, а про Шевченко все вырезано. На «ВикиЧтении» текст дан с такими же купюрами.

На Lib.ru ситуация сходная. То же самое на сайте ФЭБ (Фундаментальная электронная библиотека). И даже на сайте Gogol-lit.ru, где, казалось бы, собраны все упоминания о Гоголе, очерк Данилевского тоже дан в сокращенном виде – без диалога про Шевченко.

Может быть, ни про какого Шевченко в этом очерке никогда и не было, спросите вы?

Что ж, это легко проверить. Давайте откроем 12-й выпуск журнала «Исторический вестник» за 1886 год, где были опубликованы те самые воспоминания Данилевского. К счастью, в интернете вполне доступна отсканированная версия этого журнала.

Смотрим страницу 479 — и видим тот самый диалог Гоголя с Бодянским про поэзию Шевченко.

Можно заглянуть и в другое издание. Например, в 14-й том из 24-томного собрания сочинений Данилевского, вышедший в Санкт-Петербурге в 1901 году. Тут нам нужна 99-я страница.

Что по этому поводу можно сказать? После внимательного изучения ситуации мы пришли к выводу, что картина, скорее всего, следующая. Все сайты, где очерк Григория Данилевского «Знакомство с Гоголем» выложен в электронном виде, опираются на советскую книгу 1952 года «Гоголь в воспоминаниях современников». Там как раз и сделана впервые та самая лакуна.

С какими целями в 1952 году нелестный отзыв про Шевченко был вырезан из воспоминаний Данилевского — отгадайте сами. При этом в последующих изданиях, даже постсоветских, этот фрагмент туда так и не вернули. Мы посмотрели книгу 2011 года с разными воспоминаниями о Гоголе, там тот же пропуск у Данилевского. К счастью, сохранились дореволюционные изданиях, где всё есть в полном виде…