У меня есть собственная теория, почему США и Россия постоянно соперничают. В английском языке есть выражение sibling rivalry — соперничество между братьями и сёстрами. Родители, у которых двое и больше детей, меня поймут: даже если дети дружат, споров из-за игрушек или внимания родителей — не избежать.

Америка в своё время дружила с Россией, и во время становления государства во многом была обязана Российской империи, поддерживавшей молодые штаты. Понятно, что это делалось из своих геополитических интересов, но все же. Разлад начался ближе к концу XIX века, во многом благодаря Британии и Германии. После революции американцы не преминули «отблагодарить» Россию интервенцией на Дальний Восток, а победа коммунистов окончательно закрепила два лагеря: Америка vs Россия.

Но даже во время Холодной войны условные «скрепы» в Америке и России были похожи. Изучая американское образование 1950–70-х годов, я удивлялась сходству академических требований (за исключением расовой сегрегации, которой в СССР не было).

Даже Американская мечта прекрасно могла бы называться Российской. Формула, изначально предложенная историком Джеймсом Траслоу Адамсом в 1931 году, была не о материальных благах. Он писал о стране, где жизнь должна стать «лучше, богаче и полнее для каждого», а возможности предоставляются каждому в соответствии с его способностями и достижениями. Знакомо звучит?

У нас и американцев гораздо больше общего, чем принято думать. Но культурные различия настолько бросаются в глаза, что мы кажемся полярно разными.

Наше «авось» — не просто maybe или hope for the best. Это решение действовать без гарантий: попробуем, а там как-нибудь сложится. Ближайший вариант — Maybe it will work out somehow. Но ни один перевод не передаёт «авось» полностью. Американцам, привыкшим всё планировать, сложно понять, как можно что-то начинать делать, рассчитывая на загадочный авось.

Наше «неудобно отказать» тоже непонятно. Для американской культуры важны boundaries, личные границы. Отказ не означает неприязни. Нам кажется неприличным отказывать, особенно друзьям. Американцу наше «неудобно» кажется добровольным созданием себе проблем.

Точно так же нам непонятен small talk. Или зачем спрашивать How are you?, если не хочешь узнать, как я на самом деле? У нас — «поговорить по душам». Формально heart-to-heart talk, но за нашим выражением целый ритуал: долго, откровенно и чаще всего на кухне. Здесь с личными проблемами идут к психологу, чтобы никого не грузить. В России сейчас тоже популярны психологи, но разговоров по душам на кухне не заменит ничто.

Даже наше приглашение «заходи на огонек» может быть искренним и при этом неопределённым. Американец скорее спросит: What day works for you? и откроет календарь.

Но самое заметное различие — умение себя хвалить. Нас учили, что говорить о своих достижениями некрасиво. У американцев это — основа. Если ты чего-то добился, надо рассказать об этом, чтобы все знали, какой ты молодец. И это различие очень видно на работе и в политике.

Но самоуверенность переросла в самолюбование, а оно должно быть чем-то подкреплено. Если в стране бушует экономический и политический кризис, если словам нельзя верить, самонадеянность играет плохую шутку. И уверенность в том, что Америка — самая лучшая и главная страна мира, начинает шататься.

Поэтому американское общество и переживает сейчас кризис самоидентификации — опять же, похожий на то, что переживали мы во времена слома советского строя. Старые устои придётся чем-то заменить. А что победит — woke-повестка или традиционные ценности — покажут президентские выборы 2028 года.