Михаил Полторанин: «Принятие декларации независимости РСФСР — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году».

Второе 12 июня вытекает из первого, избрание Бориса Ельцина — из декларации о суверенитете РСФСР. И я вам скажу, что принятие декларации — это вовсе не спонтанное политическое решение, а результат долговременного планирования, поскольку проект этого документа был набросан еще в 1974 году в институте IIASA.

— Что это за институт такой? 1974 год — это ведь самый расцвет брежневской эпохи застоя…

— IIASA (International Institute for Applied Systems Analysis, в русской транскрипции МИПСА) — это Международный институт прикладного системного анализа. Он создан в 1972 году в Лаксенбурге, это рядом с Веной. Именно там был набросан проект документа, о котором мы говорим и который определил всю дальнейшую судьбу России.

А начиналось все очень просто: в 1970 году собрались два приятеля, Алексей Косыгин, тогда председатель совета министров СССР, и Юрий Андропов, уже занявший кресло председателя КГБ. И они тайно обсудили одну проблему.

последние лучшие годы СССР закончились вместе с «восьмой пятилеткой» (завершилась в 1970 году — прим. ред.), а потом утекло все. К тому же, начались проблемы с национализмом в республиках.

Знаменитая «косыгинская реформа», которую председатель совмина запустил в 1965 году, по большому счету ничего не дала. Это была реформа децентрализации народнохозяйственного планирования. Стали предлагать республикам децентрализованное планирование, мол, ребята, вы там сами решайте, сами находите разные ресурсы и прочее.

А в Казахстане, Узбекистане, Киргизии и т. д. возразили: зачем нам это? Вы нам давайте ресурсы, и тогда мы будем работать. Кремль это не устраивало. В итоге собрались два человека и приняли решение, что нужно что-то менять.

А как менять? Надо избавляться от «балласта» — развалить страну, отрубить куски: Узбекистан, Туркмению, Киргизию, Таджикистан, Молдавию, Армению. Может быть, сохранить при этом часть Прибалтики. Впрочем, думаю, что и это не входило в их намерения.

Они хотели вычленить Россию из СССР и сделать ее придатком Запада, «кочегаркой» этакой, и поставлять западному миру то, что мы сегодня и поставляем, — нефть, газ, другие энергоресурсы, и за счет этого нормально жить.

— То есть они хотели спастись из-под обвала Советского Союза, который им казался неизбежным, и обеспечить нормальный уровень жизни элите?

— Нет, они хотели обеспечить нормальный уровень жизни всему народу.

— Таким образом, в зачатке это была вполне гуманная идея?

— В том-то и дело, что они не хотели бандитского капитализма, они хотели оставить демократический социализм, но при этом разрешить частную собственность. А на Западе покупать высокие технологии — нормально они хотели.

Конечно, пошло совсем не так, как думали Андропов и тем более Косыгин, которого нельзя заподозрить в том, что он никакой не коммунист. Просто они понимали, что им не под силу держать на плечах эту огромную державу. Под силу это было Сталину, а его восприемники понимали, что эта громада скоро посыплется, но отдавать власть кому-то они боялись.

Можно было провести референдум на этот счет, призвать к решению лучшие умы, но они стали действовать тайно. Но при этом ни в коем случае не хотели капитализма такого жестокого, какой мы теперь получили.

— Институт IIASA был нужен как идеологический штаб по развалу СССР и созданию новой страны «демократического социализма»?

— Да, я к этому и подвожу. Так вот, Косыгина и Андропова связывала давняя дружба и, помимо прочего, один общий знакомый по имени Михаил Гвишиани, генерал-лейтенант НКВД, бывший заместитель Берии.

Как рассказывали, он когда-то вытягивал Косыгина и не давал «схарчить» его по «Ленинградскому делу». Косыгин даже отдал свою дочь Людмилу за сына Гвишиани, Джермена. Именно этого Джермена Андропов отправил в Римский клуб (создан итальянским промышленником Аурелио Печчеи — прим. ред.). А тогда это был главный мозговой центр Запада, который имел около 100 членов, в общем, они миром командовали.

Джермен договорился с «римлянами», после чего и создали IIASA в 1972 году в Лаксенбурге.

— Почему именно там? Подальше от глаз советских граждан?

— Потому что замок там красивый, и он по дешевке продавался. Вот и решили обосноваться там.

— А учредителем этого института кто был?

— СССР и США. И в какой-то степени Римский клуб.

— IIASA уже прекратил свое существование?

— Нет, он еще работает. Теперь в состав учредителей вошли и Австрия, и Германия, и Украина, и Бразилия вместе с Мексикой — список там длинный. Институт же стал этаким цыганским табором и уже не воздействует на нас.

— Да, вот вижу — на официальном сайте института, в разделе «история IIASA» есть любопытная фраза: «Когда закончилась холодная война, страны, поддерживающие IIASA, могли сказать, что «миссия выполнена», и расформировать институт. Однако…» и т. д. по тексту.

— На тот момент институт был нужен для того, чтобы послать туда на обучение молодых «архаровцев», которым впоследствии надлежало прибрать страну к своим рукам. «Архаровцы» должны были пересмотреть всю систему экономических связей СССР.
Андропов поручил заниматься подбором советских кадров для IIASA своему первому заму Филиппу Бобкову (сейчас генерал армии в отставке, отработал в органах 45 лет — прим. ред.). И Бобков начал подбирать с такой целью, чтобы эти люди имели возможность, а главное — желание сломать экономический хребет советской державе. По сути, он отбирал отморозков.

Потом в нашей стране создали филиал этого института — ВНИИСИ, Всесоюзный научно-исследовательский институт системного анализа (ныне Институт системного анализа РАН). ВНИИСИ возглавил уже упомянутый мною Джермен Гвишиани.

Кто же составил штат института или хотя бы проходил там стажировку? Гавриил Попов, Егор Гайдар, Андрей Нечаев (будущий «ельцинский» министр экономики), Александр Жуков (из Госдумы), Петр Авен, Евгений Ясин, Александр Шохин, Михаил Зурабов, Анатолий Чубайс, Сергей Глазьев и многие другие, которые сейчас крутятся во власти.

Замами Гвишиани считались Станислав Шаталин и Борис Мильнер. Заведующим лабороторией числился Виктор Данилов-Данильян.

— И вот в этом институте, через который прошло такое количество «буревестников» перестройки, и написали черновик будущей декларации о суверенитете, похоронившей СССР?

— Черновик писали в институте и в Римском клубе, который курировал этот процесс. При этом подразумевали отказ от всех прежних советских обязательств. Армию кормить нечем, науку содержать не на что.

Каждая республика в итоге приняла свою декларацию вслед за РСФСР. Отчисления во всесоюзный бюджет прекратились. Что следом за этим? Развал.

— В буквальном смысле набросали декларацию в тезисах?

— Да-да. И Римский клуб принимал в этом участие. Члены Римского клуба учили своих слушателей стратегии развала страны. Натаскивали, как собак. Вот как овчарок натаскивают нападать и кусать, так и их натаскивали на свое собственное государство.

— Главный тезис декларации — превалирование законов РСФСР над законами большой страны — был разработан тогда же?

— Да, это и есть матрица развала. Когда Ельцин перевел все предприятия, работавшие на территории РСФСР, под российскую юрисдикцию, то все налоги стали поступать именно в бюджет РСФСР, а не во всесоюзный.

— Логичный вопрос: а откуда вы об этом всем знаете? Не с того ли времени, когда вам было поручено рассекречивание документов КПСС?

— Да. Я был председателем государственной комиссии по рассекречиванию документов КПСС и других.

— В интернете можно найти несколько «вбросов» о связи гайдаровских «младореформаторов» и института под Веной. Но ваша подробнейшая информация о «внутренней кухне» IIASA — из рассекреченных вами документов?

— Да, оттуда. Так вот, 12 июня для России не просто «черный день». Это день сатаны, можно сказать.

Знаете ли вы, что к 1972 году по производству микроэлектроники мы выходили почти на первое место: СССР обогнал Японию и поджимал США. Вы, наверное, помните, что едва ли не первые электронные часы были подарены государственному секретарю США Киссинджеру во время его визита в СССР. Первые микроволновки у нас появились, телевизоры у нас французы и англичане по миллиону в год покупали, ЭВМ у нас были.

И вдруг с 1974 года резко сократили финансирование, предназначенное для развития высоких технологий, в то время как американцы, наоборот, бросили в эту отрасль большие деньги.

А мы стали тратиться на переброску северных рек в южные районы, потом на долбеж различных тоннелей на севере, начали осваивать нефтяные и газовые месторождения, прокладывать трубы за рубеж, чтобы продавать нефть. То есть заложили основы нынешней сырьевой экономики.

И вот, когда была проделана такая работа, потребовался человек, который начал бы развал страны.

Сначала двинули Михаила Горбачева, это была идея Андропова. Он все-таки земляк, родился в Ставрополе, они встречались часто.

— Почему не сам Андропов? Ему же выпала судьба стать генсеком КПСС в 1982 году?

— Но он очень скоро умер. Зато оставил после себя Андрея Громыко, тогда — первого зама председателя совмина СССР (они были друзья с ним). А Громыко, в свою очередь, когда умер правивший чуть больше года Константин Черненко, рекомендовал на заседании политбюро Горбачева на должность генсека, хотя все другие члены выступали за кандидатуру первого секретаря Ленинградского обкома Григория Романова. Но Громыко настоял на Горбачеве.

А Горбачеву сказал, чтобы он взял к себе в команду экономиста Леонида Абалкина и с ним начинал реформы делать. На самом деле взяли и секретаря ЦК КПСС Николая Рыжкова, и первого секретаря Свердловского обкома партии Бориса Ельцина…

Горбачеву дали задание начинать экономические реформы, и он посадил нас (меня в том числе) на сталинской даче писать программу перестройки. Там же, помню, находился и советский академик Абел Аганбегян, и многие другие.

Горбачев начал процесс разрушения с того, что полностью освободил предприятия, то есть давал им сырье, деньги, и заодно продвинул важный закон о создании на советских предприятиях, при заводах, при фабриках кооперативов. И вот дети начальства, руководившего этими предприятиями, стали создавать в огромном количестве кооперативы, забирать сырье и отправлять за рубеж. Так они обрушили цены, создали дефицит — и пошло-поехало.

Но этого мало, нужно было найти человека, который бы окончательно поставил крест на Советском Союзе. Этим человеком стал Борис Ельцин.