Ситуация на Ближнем Востоке остается на высоком уровне непредсказуемости и возможности роста напряжённости, что может привести к серьезным последствиям для региона.

Но происходящие там события легче всего рассматривать как отдельные изолированные факты, которые можно объяснять путем выстраивания логических систем с известным набором аргументов. Сложнее это делать в отношении так называемых обобщающих векторов, встраивая факт или событие в совокупность происходящих процессов, которые субъективно или объективно инициируют кризисы, сопряженные с вооруженными конфликтами.

Речь идет о геополитике на Ближнем Востоке в воплощении глобальных торговых маршрутов.

В настоящее время в этом регионе происходит реализация двух глобальных геоэкономических проектов — китайская инициатива «Один пояс — один путь» и экономический коридор «Индия — Ближний Восток-Европа». Эксперты утверждают, что за этим стоят два конкурирующих видения нового регионального развития, которые будут менять геополитический ландшафт всего Ближнего Востока, и уверяют, что за индийским проектом стоят США, которые стремятся сохранить свое влияние в этом регионе.

Действительно, текущая стратегия демонстрирует, что американское присутствие в регионе не исчезает, а принимает иные формы, а создание собственных логистических маршрутов и цепочек поставок со стороны Китая и Индии укладывается в логику стратегической конкуренции.

С другой стороны, есть возможность сопряжения двух маршрутов. Индия и Китай являются членами БРИКС. В этой связи аналитики мозговых центров США прогнозируют, что трансформация Ближнего Востока может поставить его в один ряд с Европой с точки зрения экономического роста.

Теперь обозначим важные даты:

Первая. Конец 10-х — начало 20-х годов XXI века, когда Китай стал открыто проявлять повышенный интерес к Ближнему Востоку в военном, в политическом, и в торгово-экономическом плане, что потом трансформировалось в рамках проекта «Один пояс – один путь». Пекин установил стратегическое партнерство с 12-ю ближневосточными странами (Алжир, Египет, Исламская Республика Иран (ИРИ), КСА, ОАЭ, Ирак, Иордания, Кувейт, Марокко, Оман, Катар и Турция). При этом практически все члены ЛАГ стали участниками китайского инфраструктурного проекта.

Вторая дата. 10 сентября 2023 года во время саммита G20 в Нью-Дели правительствами Индии, США, Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ), Саудовской Аравии, Франции, Германии, Италии и Евросоюза был обнародован Меморандум о взаимопонимании. Речь идет об экономическом коридоре «Индия – Ближний Восток – Европа» через Оманский и Персидский заливы, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Иорданию, Израиль, Средиземное море.

В этой связи важно упомянуть о потрясавших в этот промежуток времени регион событиях, которые развиваются «качественно» и по нарастающей траектории. В первую очередь бросаются в глаза попытки США «разорвать» Ближний Восток за счет создания противоречий и принудительной дипломатии, создавая условия для переноса в этот регион приемов «холодной войны».

Вспомним волну протестов и демонстраций, охватившей регион во времена так называемой «арабской весны», приведшей к смене власти и вооруженным конфликтам во многих странах региона, что сразу ставило под угрозу реализацию проекта «Один пояс, один путь». Правда, руководство Китая пыталось держаться в стороне от этих событий, но в новых условиях ситуация в регионе стала вынуждать Китай переходить к активной дипломатии, так как «Один пояс, один путь» на Ближнем Востоке включает в себя различные маршруты, в которых определенным странам региона отведены конкретные роли.

Теперь, когда война между Израилем и ХАМАС перерастает уровень локального конфликта — перед Пекином стоит необходимость либо искать новые, либо затормозить существующие региональные модели сотрудничества и развития. Ближневосточный маршрут фактически блокируется, и нужно искать новую конфигурацию присутствия в этом регионе.

Это уже придется делать в любом случае, даже если Пекин будет придерживаться прежней стратегии избегать геополитического столкновения на Ближнем Востоке, тогда как Вашингтон предпринимает самые активные меры по сдерживанию роста влияния там китайского капитала. К тому же нынешние потрясения в этом регионе застали Пекин «на марше», когда впервые после 30 лет «реформ открытости» и реализации планов внутреннего экономического развития, он решил «кинуться в объятия арабского мира», но в момент, когда на Ближнем Востоке и Аравийском полуострове ведутся затяжные гражданские войны и проявляют себя сепаратистские и радикальные исламистские движения, подрывающие социально-экономическая стабильность во многих странах.

И вот парадокс: до войны Израиля с ХАМАС оценки китайских политологов и военных аналитиков сводились к тому, что во всем регионе Большого Ближнего Востока существует единственное государство, наилучшим образом подходящее для эффективного, стабильного и безопасного сотрудничества – Израиль. Теперь китайцы увидели, что из себя представляет Израиль на самом деле.

Кстати, как пишет индийская газета Business Today, в сложном положении оказывается и транспортный коридор Индия — Ближний Восток – Европа. Но Индия еще только «набирает оптимальный импульс».

Как пишет турецкое издание Haber 7, «все идет к тому, что Ближний Восток оказывается на грани столкновения интересов великих покровителей коммерческих маршрутов, и любое очередное потрясение там становится лакмусовой бумажкой, приобретая свой собственный смысл».

Пока же срабатывает начавшаяся с начала 2000-х годов политика США по «оси нестабильности», являющаяся источником любой нестабильности на Ближнем Востоке. В перспективе это может создать принципиально новую критическую ситуацию в регионе, способную вызвать как новые риски, так и открыть новые возможности. Сейчас же все там стоят на геополитическом перепутье.