Злые птицы и Debunking Economics
Если вы играли в Angry Birds, то знаете, что там есть такие черные птицы-бомбы, которые мало того что с легкостью ломают даже бетонные стены, так потом еще и взрываются, разнося домики свиней на мелкие кусочки.
Эта ассоциация сразу пришла мне в голову при чтении книги Steve Keen «Debunking Economics: The Naked Emperor of the Social Sciences». Кин камня на камне не оставил от неоклассической экономики — той самой, где кривые спроса и предложения пересекаются в точке равновесия.
Это очень тщательный разбор основ экономической теории, показывающий, что основы эти ни на что не годятся, что принятые в них положения не только не выполняются в реально мире, а еще и противоречат друг другу. Что временами в них приняты совершенно дикие допущения, а временами сделаны совершенно примитивные математические ошибки.
Если вы прочтете эту книгу, то узнаете, что:
— Кривые спроса вовсе не имеют вид плавной кривой, аккуратно ниспадающей вниз, а могут иметь практически любую форму
— Кривые безразличия и вообще теория полезности крайне сомнительны
— Кривых предложения для всей экономики вообще не существует, потому что кривые предложения для отдельных фирм невозможно агрегировать в единую общую
— Теория определения цен на конкурентном рынке по предельным издержкам неверна, а цены конкурентных фирм отнюдь не ниже монопольных
— Макроэкономика в принципе не сводится к микроэкономике
— Никаких рациональных экономических агентов не существует даже в первом приближении, да они и невозможны
— Неоклассическая теория совсем не заморачивается ключевыми экономическими факторами — неопределенностью будущего, деньгами и кредитом, хотя вроде бы претендует на объяснение капиталистической экономики
— Труд не является «всего лишь» еще одним товаром, поскольку имеет фундаментальные ограничения
— Закон Сэя неверен
— Теория в принципе ничего не может сказать о кризисах и депрессиях, ее понятийный аппарат вообще не допускает таких состояний
— Никакого экономического равновесия не существует, экономика к нему вовсе не стремится, и даже если такое равновесие случайно установится, оно не устойчивое и очень быстро исчезает
— В целом экономические идеи заимствованы из физики, а еще точнее — из механики образца XIX века, и все научные открытия, совершенные после того, прошли мимо.
На самом деле уже давно очевидно, что экономика — крайне неустойчивая динамическая система со множеством нелинейных обратных связей, и для ее изучения нужна теория хаоса или что-то подобное. Между тем, неоклассицизм пытается объяснить все статическими состояниями равновесия, связывая экономические переменные системой линейных уравнений, что вопиюще неадекватно.
В целом неоклассическая теория сейчас напоминает психоанализ 40-х или бихевиоризм 50-х: респектабельно, общепринято, высоко оплачиваемо и… совершенно далеко от истины.
Так что ближайшие десятилетия будут отмечены натиском на бастионы этого замшелого учения новыми претендентами — теорией хаоса, эконофизикой, эволюционной теорией, компьютерным многоагентным моделированием, теорией эмерджентных свойств и тому подобным.
Собственно, давно пора.
На этом месте мои читатели могут спросить: нам-то что? Это «их нравы», их разборки в академических кругах. Почему это должно быть интересно жителям других домов?
Чтобы ответить на этот вопрос, я приведу длинную цитату острого на язык Кейнса, одного из великих экономистов, который еще 80 лет назад был настроен к неоклассике весьма скептично:
The ideas of economists and political philosophers, both when they are right and when they are wrong, are more powerful than is commonly understood. Indeed the world is ruled by little else. Practical men, who believe themselves to be quite exempt from any intellectual influence, are usually the slaves of some defunct economist. Madmen in authority, who hear voices in the air, are distilling their frenzy from some academic scribbler of a few years back. I am sure that the power of vested interests is vastly exaggerated compared with the gradual encroachment of ideas. Not, indeed, immediately, but after a certain interval; for in the field of economic and political philosophy there are not many who are influenced by new theories after they are twenty-five or thirty years of age, so that the ideas which civil servants and politicians and even agitators apply to current events are not likely to be the newest. But, soon or late, it is ideas, not vested interests, which are dangerous for good or evil.
Чо — ничего не поняли? Плохо учили оккупационный инглиш? Дааа, не возьмут вас пиндосы работать в комендатуру, перепечатывать расстрельные списки. Впрочем, не расстраивайтесь — мимо этой перспективый мы уже проскочили, теперь скорее пиндосам надо учить русский, чтобы выгодно устроиться в комендатуру. Ну или китайский, ахахахаха.
А я пока вам переведу старика Кейнса на рашен спик:
Идеи экономистов и политических философов, и ошибочные, и истинные, гораздо сильнее, чем обычно полагают. На деле вряд ли миром вообще управляет что-нибудь еще. Практики, верящие, что они совершенно свободны от чужого интеллектуального влияния, — обычно рабы какого-нибудь уже забытого экономиста. Сумасшедшие у власти, слышащие голоса с неба, извлекают свой бред из придуманных пару лет назад сочинений какого-нибудь академического писаки. Я уверен, что сила интересов очень преувеличена по сравнению с постепенным проникновением идей. Не сразу, разумеется, но через определенное время; потому что в сфере экономики и политической философии найдется немного людей старше 25 или 30 лет, которые могут зажечься новыми теориями, так что идеи, которые слуги общества, политики и даже агитаторы прикладывают к текущим событиям, вряд ли будут самыми новыми. Но раньше или позже именно идеи, а не интересы приносят с собой добро или зло.
Эта мысль как нельзя больше применима к неоклассической экономической теории. В наших палестинах широкая публика вряд ли вообще знает фамилии Вальраса или Фридмана, но положения неоклассики вошли в глубинные слои психики и «здравого смысла». Разбуди ночью любого и спроси, как устроена экономика, и он тут же оттарабанит про равновесие, про невидимую руку рынка, которая из жадности каждого экономического агента чудесным образом строит общее благо; и про проклятое государство, которое своим вмешательством только все портит.
Для большинства наших людей эти вульгарные идеи, упрощенно пересказанные в изложении для папуасов третьего мира, и есть единственная экономическая теория, главная истина, и другой не бывает.
Для интеллектуалов, впрочем, тоже — и даже в квадрате. Хотя если поинтересоваться для примера, как экономическая наука объясняет постоянный рост цен (а цены у нас не снижаются никогда, только растут), он тут же начнет рассказывать про отсутствие независимых судов и незащищенность инвесторов, как будто это экономические понятия.
Докапываться до истоков этого интеллектуального хлама, разумеется, никому в голову не приходит. Розы красные, незабудки сиреневые, а каждая вещь стоит столько, сколько за нее готовы заплатить.
Вся надежда только на метрополию, из которой до нас с запозданием в пару десятков лет дойдут наконец новые идеи. Хотя сама метрополия тоже впала в маразм, и идеи скорее всего не дойдут вообще никогда и никуда. Так что ждем-с очередного Лао Цзы и Конфуция из совсем иных Палестин.
P.S. Автор заодно подкузьмил и теорию Маркса, чтобы никому не было обидно.
Во-первых, трудовая теория стоимости неверна, и труд не является единственным источником стоимости, причем это следует из логики самого же Маркса. После этого рассыпаются все последующие выводы о грядущем царстве социализма, которое неизбежно придет на смену капитализму, потому что последний не выдержит все уменьшающейся нормы прибыли.
Во-вторых, проблема пересчета трудовых стоимостей в цены до сих пор не решена, и, собственно, цены — вопреки Марксу — можно получить без всякой опоры на неосязаемые стоимости.
Впрочем, по мнению автора, это не отменяет множества других мощных идей Маркса, который был последним великим экономистом в области классической экономики.
Крупнейший производитель мяса остановил работу мясокомбинатов в США из-за кибератаки
….Аналитики прогнозируют рост цен на мясную продукцию из-за сбоев. За атакой могут стоять хакеры из России. Об этом пишет The Wall Street Journal cо ссылкой на администрацию президента США, профсоюзы и руководство компании.
…О, да.. Пе и Ба.. тайные агенты ломанули.. и мсяо подорожало))
Песцу на помощЪ прилетают дятлы.
Ну собсно — таки да: обменная цена в идеале существует только в момент обмена. И определятся должна(в идеале, но мы же про теорию?) балансом жадности продавца и жабы покупателя. Т.е. — должна устанавливаться в результате торга.
И цена эта слабо зависит от стоимости, определяемой вложенным трудом, начальным продуктом(ака сырьё и вот это вот всё).
А насчёт неверности трудовой теории стоимости — одно только соображение — без вложенного труда не будет вообще никакого товара.
Так что это самый важный фактор в образовании стоимости.
И — да: стоимость не равна цене.
Цена может быть и отрицательной, тогда как стоимость такого не может по дефолту.
Переход к денежному кредиту и привёл к тому, что экономические процессы становятся циклическими. Тупо потому, что кредит срочен(в смысле слова срок).
А насчёт понимания и даже некоторых заделов в плане теории — есть где посмотреть.
У Григорьева с его Неокономикой, у того же Хазина, да и ещё если поискать — есть у кого посмотреть.
Ну и остаётся согласится с тем, что макроэкономика — не есть сумма микроэкономик.
Макроэкономика это скорее результат множества «химических» реакций множества микроэкономик.
Простой пример — за счёт глубокой убыточности одного подразделения большой корпорации — сразу несколько других подразделений получают возможность выйти на большую прибыль и захватить новые рынки, что хорошо для корпорации в целом.
Простой пример о трудовой теории стоимости:
козел нашел в гогне пятак
и не оставил дело так
Ну ладно, пусть не пятак, пусть козел нашел в гогне жемчужину.
Каковы затраты труда козла на подбирание из гогна жемчужины? Они околонулевые.
А какова цена жемчужины? Она больше, чем козел может заработать за неделю работы в козлятнике.
Ну и чо, где тут «без вложенного труда не будет вообще никакого товара»?
Другой пример: рабство, торговля рабами. Рабы — товар. Они плодятся сами собой, без всякого вложения труда рабовладельца. Труда нет, товар — есть.
Муха-цокотуха. По полю пошла.Нашла халявное бабло.Открыла точку общепита.Устроила презентацию. Нарвалась на рэкет.Малой кровью отбилась,легла под другую контору.(возможно,под «Ночной Дозор» — хренли комарик держал фонарик? «Всем выйтить из Сумрака» ?.) Чой-та Дед Корней недоговаривает.
Ты рассматриваешь исключения — «нашёл, получил в наследство» и т.д. Я же говорю о правиле — т.е. о 99% случаев.
Странный какой-то экономический закон с исключениями. «Тут играем — тут не играем, а тут рыбу заворачивали».
>>о 99% случаев
А вот позволю себе не согласиться. Возьмем так называемые «полезные ископаемые». Их стоимость в общем случае не имеет вообще никакой корреляции с затратами труда на их добычу, больше того — они могут быть проданы как товар за очень ненулевую цену вообще без всякой добычи, еще ДО добычи.
Наглядный пример — ЛЕС. Лес продается НА КОРНЮ. Его в общем случае никто не сажал, никто не растил — но он стал товаром и продается за хорошие деньги, причем до того, как его спилят.
Или еще пример — квоты на вылов рыбы. Квоты — это товар. Это до такой степени товар, что их могут продавать с аукциона, устраивая соревнование среди покупателей — кто больше заплатит.
Или вот Папа Римский продавал индульгенции от грехов. Тоже товар.
А где тут труд? А нету тут труда. Вообще нету. Стоимость есть, товар есть — а труда нету.
Отсюда следует, что трудовая теория стоимости — это ахинея. Но тебе так загадили мозг марксизмом, что ты никак не хочешь отказаться от «труда», а вполне очевидные примеры противоположного, которые тебя окружают со всех сторон — объявляешь «редкими исключениями».
Да какие, нах#р, исключения — если на самом деле это и есть ПРАВИЛО, а исключение — это как раз «стоимость, образованная от труда».
<< трудовая теория стоимости — это ахинея
Ты всё время упорно путаешь стоимость и цену.
Товаром может быть что угодно если есть тот, кто за это платит.
Верность — товар за который есть те кто готов платить. Позырь на поляков — они на этот верности неплохо поднялись.
Но у подобных товаров нет стоимости.
Вообще.
Напрочь нету.
Есть только цена.
По поводу назначенных ценностями товаров — малайцу выловившему и вытащевшему жемчужину платят 50 центов за штуку. Вот это и есть корреляция стоимости этого товара.
Хотя на витрине нью-йоркского магазина эта самая жемчужина будет лежать с ценником в 120 тыр долларов.
Это — цена.
Ктонить напоил художника и он полузасохшими красками намалевал хрень. Водка+пиво+стоимость получаса работы художника(оценим в 1 литр пива на опохмел) — стоимость этого запачканного холста.
А продана эта хрень неведомая была за 250 тыр евро как шедевр современного искюйсва — это цена.
Какойнить жппрук исделал тибуретко. Вся в занозах, кривая и косая.
Провозился два дня.
Стоимость этого товара будет высокой, а вот цена будет отрицательная.
Ты уже с «трудовой теорией» договорился до того, что стоимость никак не связана с ценой товара.
ОК, а что такое тогда вообще «стоимость»? Откуда берется «стоимость получаса работы художника»?
Вот сидит чепушило Ван Кок без уха, и мажет свои сопли на холст. Час сидит мажет. С чего ты вообще взял, что час этой мазни чего-то стоит? Ему что — кто-то взялся оплачивать эту «работу»? Нет. Чепушило мажет «для себя».
Затрата труда и времени человеческой (ВанКоковой) жизни есть, это так. Но с чего ты взял, что эти «затраты» имеют какую-то ценность?
Вот стоит во дворе дома запорожец и ржавеет. Ржавчина постепенно сжирает его остаточный ресурс, который потенциально может быть использован на перевозку задницы Ван Кока из точки А в точку Б — но по факту запорожец никуда не ездит и ничего не везет. Однако ресурс и время — расходуются. Значит ли это, что ржавчина создает стоимость?
Это я тебя так подвожу к идее, что труд человека — это его личный износ, расход его ресурса. И никакой «стоимости» он, вообще-то, сам по себе не имеет, поскольку непонятно, как и во сколько оценивать весь ресурс (человеческую жизнь). Если ты не можешь оценить целое — ты не можешь оценивать и части, это очевидно.
Человек фактически продает не «труд» — человек продает часть своей жизни, часть своего ресурса. Эта часть может быть использована для совершения некоей полезной работы — а может быть и не использована, или использована для БЕСПОЛЕЗНОЙ работы, или использована для ВРЕДНОЙ работы. Однако почасовая оплата не просто так придумана и не из пальца высосана, и она появилась гораздо раньше, чем оплата сдельная, по результатам. Я тебе прямо скажу — она появилась из времен рабства, когда жизнь человека (раба) имела четко определенную цену. И тогда было ясно — если вся жизнь стоит вот столько, то сутки стоят вот столько.
Потом человека кагбэ освободили — и ценник его жизни исчез из экономического пространства. Но соответственно и «стоимость» (себестоимость) так называемого «труда» тоже исчезла. Если лес растет сам собой — как он может иметь стоимость? Он имеет только цену, за которую его можно продать here and now.
Вот если ты лес выращиваешь искусственно — ты можешь посчитать себестоимость каждого деревца. Вот у такого леса есть стоимость. И у клонированных людей, выращенных в пробирке — тоже есть стоимость. А у тех, которые сами вылезли из мамки, как мыши из мешка с зерном — стоимости нету. Ты же на их получение ничего не тратил — какая тогда может быть стоимость?
Стоимость в бухгалтерском учёте и статистике — выраженная в деньгах величина затрат на приобретение или изготовление объекта. И это, внезапно для тебя — единственная разумная и непротиворечивая формулировка стоимости.
Потому что «стоимость» у экономиздов — это всё, что угодно. Формулируется это как «основа количественных соотношений при добровольном обмене товарами между собственниками». Но, драть, это же ЦЕНА, раз речь идет о соотношении при ОБМЕНЕ. И вот тут начинается демагогия, что мол это «основа», от которой определяется мгновенная цена, бла-бла-бла, якобы есть какая-то взаимосвязь между ценой и стоимостью.
Разные экономические школы природу стоимости объясняют по-разному: общественно необходимыми затратами рабочего времени, балансом спроса и предложения, издержками производства, предельной полезностью и др.
Короче — что такое «стоимость», экономизды не знают.
Сторонники австрийской экономической школы отрицают трудовой характер стоимости. Они акцентируют внимание на полезности (потребительной стоимости) товара, как на главном мотиве к обмену. Они считают, что пропорцию обмена диктует полезность и редкость, а также желание обладать полезными и редкими предметами.
И они гораздо ближе к реально наблюдаемой картине обменов — чем бредятина Карлухи Маркса, которая уже завела в тупик СССР, истративший море труда своих граждан на никому не нужный хлам, поскольку в СССР считали, что труд автоматически порождает стоимость. Тратим больше труда — создаем более ценный предмет. Нахрена в таком случае снижать трудоемкость производства — теоретики не объясняли.