Когда вчера мексиканская армия убила лидера картеля CJNG (Новое поколение Халиско), организация немедленно заблокировала дороги, атаковала аэропорты и парализовала целые регионы страны.

Банды так себя не ведут. Так себя ведут государства, которым объявили войну. CJNG контролирует налоги, суды, полицию, социальные выплаты, насилие на своих территориях, пропагандирует себя в соцсетях. Это не «почти государство», это государство другого типа.

Мексику часто называют failed state — страной, где государство рухнуло. Это неверно. Государство работает, просто рядом с ним работает другое. Картели не заполняют вакуум власти, они конкурируют за власть. Это принципиально разные вещи: в первом случае внешнему или внуреннему стабилизрующему агенту нужна «помощь слабым», во втором — борьба с альтернативным сувереном.

«Сто лет одиночества» — не роман, а политический учебник. Полковник Буэндиа начинал войну за справедливость, стал властью, потерял смысл, развязал следующую войну, его потомки повторили всё с начала. Макондо каждый раз сгорало и отстраивалось заново с теми же людьми на тех же местах. Это механизм, при котором структура власти воспроизводит себя независимо от того, кто её занимает.

El Mencho убит. CJNG живёт. Следующий El Mencho уже есть. Т.н. kingpin-strategy применяется десятилетиями с одним результатом: лидер умирает, насилие растёт, появляется новый лидер нового бренда. Макондо никогда не кончается.

200 лет назад Боливар, Сан-Мартин и другие создавали государства не через парламенты и конституции, а через личную армию и харизму. Институт создавался под конкретного человека. Это работало, шаблон воспроизводится до сих пор. El Mencho вполне себе каудильо XXI века.

Че Гевара учил: не нужно ждать, пока сложится революционный класс — маленькая вооружённая группа создаёт политическую силу самим фактом борьбы. Тут вам не Трир, и даже не Петроград. И это работает одинаково для революционеров и для картелей. Логика железна: чтобы торговать не важно чем – хоть авокадо, хоть фентанилом — нужен контроль над территорией. Контроль требует управления. Управление – это власть. Власть нужно защищать. Это уже политика.

Латиноамериканское общество ищет не институт, а человека — патрона, защитника, «отца». Картели не навязали себя обществу — общество само их порождает в том числе и потому, что «белая» элита в столицах полностью оторвана от «глубинного народа» в джунглях, тюрьмах и фавелах.

«Сикариос» CJNG буквально принадлежат к другому антропологическому типу, чем Обрадор или Шейнбаум.

В Сан-Паулу PCC начинался как тюремный союз самозащиты заключённых. Сегодня — это транснациональная организация с присутствием в десятках стран, собственными судами, социалкой в фавелах и контрактами на поставки кокаина из Боливии в Европу через Западную Африку. Из тюремной банды — в параллельное государство, вот такая карьера.

В Колумбии Эскобар строил дома для бедных, раздавал деньги в Медельине, избирался в парламент. Государство проиграло ему культурно задолго до военной победы. В Мексике примерно так же — с поправкой, гениально сформулированной Порфирио Диасом: «Бедная Мексика! Так далеко от Бога и так близко к США»

Букеле в Сальвадоре сделал то, что никому до него не удавалось: убийства упали до европейского уровня, MS-13 и Barrio-18 оказались в тюрьмах или бегах. Запад аплодировал. Но Букеле не победил альтернативный суверенитет через институты — он его поглотил, пользуясь тем, что страна маленькая и компактная. Сам стал каудильо с абсолютным контролем над армией, парламентом и судами, лишил тысячи прав, построил мегатюрьму на 40 000 человек и заполнил её людьми без приговора и доказательств.

Это не победа государства над картелями. Это синтез. Букеле — и институт, и патрон в одном лице. Боливар с биткоином и аккаунтом в X.

Это работает, пока он жив, популярен и контролирует насилие. Что будет после — ответ читайте у Маркеса. Полковник Буэндиа тоже выигрывал войны.