«Руины, зомби и страх». Как развалились пафосные города Киргизии после распада СССР. А ведь в советское время сюда пытались попасть «по блату» со всего СССР — даже «заевшиеся» москвичи и ленинградцы.

Ещё бы! Зарплата обычного рабочего — 450 рублей в месяц, бесплатно дают отдельные квартиры, в магазинах продуктов и одежды завались. «Я знаю женщин, которые “по знакомству” аж из соседних республик приезжали — дефицитные вещи купить», — рассказывает бизнесмен Энвер Хавазов. — Чешские туфли, югославские сапоги тут свободно продавались».

В Киргизской ССР объекты «союзного значения» функционировали в посёлках Ак-Тюз и Орловка (полиметаллический рудник и обогатительная фабрика), а также на шахтах Сулюкта, где добывали уголь аж с 1868 года. Каждая девятая пуля, выпущенная в сторону солдат нацистской Германии в Великую Отечественную войну, отлита из свинца, добытого на Ак-Тюзе.
 
Сейчас обогатительная фабрика в Ак-Тюзе зияет выбитыми окнами. Производство остановилось в 1992 году: перестали покупать продукцию. Карьер заброшен, работы по добыче свинца не ведутся. Я иду сквозь руины бывшего дома быта и столовой — останки домов выглядят так зловеще, словно посёлок бомбили с воздуха. Внутри одного помещения пасётся стадо овец, в другом обустроен хлев для коров. Работы нет, а местному населению следует как-то выживать.
 
«Здесь 8 тысяч человек трудились, — объясняет бывший рабочий комбината, 71-летний пенсионер Кудайберген Кашенбаев. — Естественно, снабжение у нас было московское — колбасу мы за дефицит не считали. А сейчас всего 500 жителей осталось. Много русских на фабрике работали, они в Россию перебрались… Видите, сколько обветшавших домов стоит по Ак-Тюзу? Люди жильё бросали и уезжали, продать его было некому. Дочка моя в России устроилась, деньги присылает, я магазинчик открыл. Эх, как мы при СССР жили! Рай просто!» 

С ним согласен и учитель средней школы Руслан Суранчеев: «Здесь прекрасно народу жилось. Удивительно, что столь богатое предприятие не пожелали сохранить. Кстати, в нашей школе мы преподаём только русский язык, киргизского в программе нет».

Равнодушия я не встретил — сельчане дружно ностальгируют по прошлому.
 
«Жизнь сплошной сахар и мёд была!» — восклицает житель села Курманбек. — Мы реально хотим, чтобы Россия купила наш комбинат». «Русских ждём, а вот китайцев здесь точно не надо, — встревает в разговор Кашенбаев. — От них халявы ничего хорошего ждать не приходится!»
 
В посёлке Орловка, где располагалось второе подразделение горно-обогатительного комбината, ситуация получше — имеются пятиэтажки, по улицам гуляют люди. У одного из подъездов сидят бабушка Раиса и бабушка Ирина. Обеим уже хорошо за 80 лет: они плохо слышат, но рады пообщаться с приезжим. Раиса прибыла сюда в 17 лет после школы, Ирина — в 23 года, после института. Обе вышли замуж, родили детей.
 
«Раньше в Орловке 12 000 человек насчитывалось, теперь меньше 5000», — вздыхает бабушка Ирина. — Копчёная колбаса, куры импортные в магазинах не переводились: не поверите, иногда даже джинсы привозили. Квартиры отличные давали семьям, в Москве таких не было. Да вы сами пройдите, посмотрите». — «В дверь звонить или стучать?» — «Зачем? Там открыто, люди давно уехали».

Часть жилого фонда Орловки находится в ужасающем состоянии — элитная пятиэтажка, построенная в 1989 году для инженеров, треснула пополам: пролёты рухнули, здание завалилось набок. Несмотря на надписи «Опасно!», внутри играют дети.

«Оказалось, если за домами не следить, не ремонтировать, они ветшают быстро, — сокрушается местный житель Алексей Семёнов. — Там почва поползла, что ли». Помещения заросли растениями: хоть фильм-блокбастер про Апокалипсис снимай.
 
Брошенных жилищ полно — идёшь вдоль «панельки» и видишь целый этаж окон без стёкол. Хватает и полностью опустевших домов: русскоязычные специалисты уезжали из Орловки целыми улицами. Захожу в подъезд, поднимаюсь вверх к пустым квартирам. На площадках нарисованы герои мультфильмов, включая волка из «Ну, погоди!». На полу — брошенная старая мебель, изношенная одежда, обои ободраны… Лежат старые ненужные письма, поздравление-грамота ветерану Великой Отечественной войны.

Печально. Кажется, закроешь глаза и увидишь семьи с детьми, улыбки, смех, накрытые столы по праздникам. Вместо этого — запустение, разруха и тлен. Как и в Ак-Тюзе, построенное при СССР роскошное жильё не удалось продать и за две копейки — кому оно нужно, если жителей стало в три раза меньше? Нынче трёхкомнатную квартиру в Орловке (там, где остались люди) отдают за 100 000 (!) рублей. Можно торговаться, уступят.
 
«Напротив страшно жить, — признаётся пенсионерка Айгуль Нурибаева. — Ночью выглянешь, а на тебя дом мёртвыми глазницами смотрит… Ощущение, что зомби оттуда выскочат». Часть комбината недавно продали китайцам.

«Я вот люблю китайцев, — признаётся бабушка Раиса. — Они свою страну сохранили, не как мы. Глядишь, тут дела и заворочаются». Я подъезжаю к бывшему пансионату. От него тоже остались рожки да ножки, на обломках буйно распустилась зелень: напоминает дворцы раджей в сказках Киплинга про Маугли.
 
В шахтёрском посёлке Восточный (близ города Сулюкта) дома для передовиков производства построили весной 1991 года. Осталось совсем чуть-чуть, провести отделку. Но тут СССР накрылся, и Киргизия стала независимым государством.

«Шахтёр получал 800 рублей, — вспоминает местный житель Рахман Карабеков. — А премии, а за перевыполнение плана? Как люди кутили! Свадьбы закатывали на пятьсот человек. С “котлетами” денег в Сочи ездили, в своей республике отдыхать считалось “западло”. Но едва наступила независимость, шахты позакрывались — у России-то свой уголь, ей не надо. Невидимая рука рынка, вашу мать. Работы нет, денег нет, вчерашние богачи разбежались — наши шахтёры у вас в Кузбассе уголёк рубают».

Кровлю и другие мало-мальски ценные материалы с пятиэтажек растащили мародёры, продав в Таджикистан. За последнее время 40 шахт снова заработали, кто-то из людей вернулся: в паре квартир огромного пустого здания горит свет, на окнах затейливые занавески с вышивкой.
 
«Тут 20 лет и бомжи не жили, брезговали, — машет рукой водитель Сергей Рамазанов. — Непонятно, как это в божеский вид привести. Разрушать не надо было к чёртовой матери, вот что я скажу».
 
А это как раз верно. Побывав в советских городах-призраках Киргизии, я получил чёткое подтверждение старой поговорки «ломать не строить». Многим тогда думалось, что в распаде СССР нет ничего плохого — жить будем лучше… Или по крайней мере не хуже.

И вдруг выяснилось: промышленные гиганты нужны лишь огромной стране с гигантским рынком сбыта, чтобы пристроить продукцию, придётся попотеть.

35 лет спустя после краха Советского Союза, видя нищету жителей элитных прежде посёлков, шагая через развалины фабрик, осознаёшь: следовало поступить как-то иначе. Киргизия ведь не одинока — мы пережили в постсоветском хаосе абсолютно те же проблемы. Жаль, все слишком поздно это поняли. Учёные у нас хорошие… Однако, машину времени пока ещё не изобрели.