О готовности страны воевать
Приходится встречать разные критерии военной мощи государств (подсчеты танков, самолетов, мобресурса и др.), наиболее популярный, но и наименее разумный из которых – величина военного бюджета. Казалось бы, должно быть понятно, что стоимость двух мечей с одинаковыми по боевому качеству клинками может отличаться на порядок за счет украшений ножен, рукояти.
Наиболее впечатляющий пример дает, пожалуй, Саудовская Аравия, имеющая второй в мире военный бюджет, армия которой напичкана дорогой техникой, а воевать не в состоянии от слова «совсем».
На самом же деле при сколько-то сопоставимом уровне оснащенности наиболее существенно то, что в одном случае подразделение, потеряв при обстреле четверть своего состава, бросает позиции и бежит, а в другом – остается на месте и отбивает атаку. Что связано не только с постановкой «морально-политической работы» в войсках, но и с теоретической готовностью населения воевать. В связи с этим довольно любопытно было взглянуть на результаты опросов о готовности респондентов «сражаться за свою страну», которые социологическая служба World Values Survey с 1980 года проводит по всему миру каждые пять лет.
Можно констатировать, что в большинстве стран за последние десятилетия эта готовность постоянно снижается (и только непосредственное участие в конфликтах способно на время поднять ее до 20 пунктов и более); в США с 69 до 44%, в РФ с 67,5 до 59,5, в Израиле с 75 до 66%, в Китае с 93 до 71% и т.д.
В РФ, если верить этим данным, максимум 68,9% был в 1995, а минимум – 52,5% — в 2011. (Результаты по пяти социальным группам не особенно удивили: если в средних они составляли 53-58%, то в высшей – менее половины – 47%, в низшей – чуть больше трети – 36%.) Но РФ на общем фоне смотрится еще не самым худшим образом.
Если в мусульманских странах готовность воевать (вполне ожидаемо) остается на стабильно высоком уровне – свыше 70%, то в Европе она повсеместно (кроме Финляндии с 74%, но финны несколько особые люди) катастрофически низка – менее 30%, и только в Польше достигает приемлемого уровня 47%. Во Франции – 29%, Англии – 27% и совершенно феерический результат дает Германия (15%), еще хуже дело обстоит в Японии с 11%.
Но если две последние страны были целенаправленно «опущены» (и политически таковыми остаются), то прочие как-то сами дошли до осознания невозможности жертвовать жизнями ради отвлеченных целей и, соответственно, иметь сколько-то реальные «армии».
Вот любопытно — по мере насыщения европейских стран мусульманским элементом «боевитость» вырастет, или еще понизится (этот элемент может ведь не обнаружить желания воевать за интересы стран натурализации)?
Путин на вопрос «почему Россия выбрала уважительный тон диалога с партнерами на фоне иногда откровенного хамства?» ответил:
— Я не считаю, что защищая свои интересы, мы должны выглядеть как какие-то придурки, как сумасшедшие, которым в руки попалась бритва, и они бегают ей размахивают.
Казалось бы — при чем тут украинцы?
Опеть же — это результаты опороса, реальная картина может в разы отличаться.
Большинство москвичат за Россию воевать не будут. За редким исключением. Впрочем, питерцев это тоже касается.
По питерцам это очень смелое заявление. Приезжай в Питер да озвучь принародно, а не в салоне какого-нибудь Данилы Граненого Стакана — увидишь, что будет.
У нас тут, видишь ли, живые фашисты в 4 часах езды по шоссе. А сам город — братское кладбище на миллион трупов, замученных голодом и обстрелами. Поэтому питерские отличаются известным пренебрежением к правам и очень важным мнениям всяких любителей баварского, и даже неофашисты тут у нас особого толка, не московской мануфактуры.
Современным питерцам многим невдомёк про историю собственного города, а вот быть проводниками западных ценностей питеру с москвой всё-же не в первой. Времена нынче такие.