Ровно 35 лет назад, 4 мая 1990 года, Верховный Совет Латвийской ССР и Коммунистическая партия Латвии резко осудили включение республики в состав Советского Союза, и объявили о ее суверенитете.

Да-да — именно компартия Латвии объявила об отделении от СССР и независимости Латвии. На фото в заголовке — 2-й секретарь Компартии Латвии Анатолийс Горбуновс выступает на многотысячном митинге с декларацией о независимости и с осуждением советской оккупации вольнолюбивых латышей.

Для тех, у кого плохо с датировкой — напомню, что так называемые «Беловежские соглашения» (неофициальное наименование «Соглашения о создании Содружества Независимых Государств»), были подписаны лишь 8 декабря 1991 года, то есть через полтора года после выхода Латвии из состава СССР.

Это к вопросу о том, кто развалил СССР. Его развалили коммунисты, и застрельщиками развала были прибалтийские коммунисты, моральные наследники «Латышских стрелков», гвардии Ленина.

А вот еще фото — тот же 2-й секретарь компартии Латвии Анатолийс Горбуновс в Москве в июле 1990-го докладывает Михаилу Горбачеву об успешном завершении операции по выводу Латвии из состава СССР:

Рядом с ними — идеолог КПСС товарищ Лукьянов, чья дочь успешно функционирует сегодня в Латвии и льет на Россию тонны помоев в режиме нон-стоп.

Надо заметить, что 14 мая 1990 года М. С. Горбачёв официально объявил, что Латвия своей декларацией нарушила Конституцию СССР и Закон СССР от 3 апреля 1990 года «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Однако Верховный Совет СССР, в свою очередь, заявил, что у Президента СССР нет права отменять акты, принятые Верховными Советами союзных республик — и утвердил выход Латвии из состава СССР.

Упс, а как же это вышло, а кто же это сделал, а, товарищ Зюганов? «Разваливший СССР Горбачев» выступал против выхода Латвии — а вот коммунисты в Верховном Совете СССР хором поддержали этот самый выход, создавший прецедент и положивший начало юридическому распаду СССР.

Подавляющее большинство общественности в Латвии высказались в поддержку независимости — Верховный Совет Латвии, ссылаясь на мнение опросов общественности, заявил, что к 28 мая 1990 года поступили 646 726 писем и телеграмм от жителей Латвийской Республики с поддержкой Декларации, и только 8993 человека её осудили. Параллельно во Вселатвийском собрании народных депутатов прошли дебаты 21 апреля 1990 года, и идею восстановления независимости поддержали более двух третей членов Верховного Совета Латвии (кстати, практически сплошь коммунистов).

С тех пор в Латвии начались подъем, процветание и благорастворение в западной «демократии». За прошедшие годы лимитрофия успешно утратила завоеванный в ХХ веке статус крупного промышленного центра, обнищала и демографически уменьшилась аж в три раза. Невиданный «успех» даже на фоне других евронеудачников!

От 2.7 млн на этой территории осталось всего 900 000, если верить шведским продавцам сим-карт и исследованиям Каролинского института, определяющим население по динамике потребления мучных изделий.

Научный сотрудник Института стран СНГ, уроженец Риги Руслан Панкратов отмечает, что такие действия не могли пройти без прямого участия высшего руководства СССР.

«Сейчас мы знаем, как происходила спецоперация ЦРУ по развалу Советского Союза. Прибалтика была одной из ее подготовительных частей. Руководству СССР это преподносилось как просто независимость, автономия. На самом деле это было отщепление от Союза. Дальше планировалось не просто развалить СССР, но и дербанить саму Россию на федеральные регионы», — заявляет Руслан Панкратов.

А начался этот процесс за два года до последнего решительного аккорда, когда в газете ЦК ВЛКСМ — Padomju Jaunatne («Советская молодёжь») 13 июля 1988 года появилась статья о необходимости создания новой политической организации, а уже 8 октября 1988 года был учреждён Народный фронт Латвии.

«Неоценимую помощь Народному фронту Латвии оказал ближайший сподвижник Горбачева секретарь ЦК КПСС А. Яковлев, представивший по итогам визита в Латвийскую ССР после XIX Всесоюзной партийной конференции записку в ЦК КПСС, в которой поддержал деятельность НФЛ, как наиболее соответствующую идеям и задачам перестройки», — вспоминает свидетель событий, в конце 1980-х годов первый секретарь Рижского горкома Компартии Латвии Арнольд Клауцен.

Одна из активисток НФЛ Сандра Калниете пишет честно и откровенно, что НФЛ и компартия – партнеры с общими целями. По ее мнению, «народные фронты» — это был специальный план Политбюро ЦК КПСС, и он сработал на все 100%.

Окно Овертона в июне 1988 года в ходе расширенного пленума творческих союзов было приоткрыто председателем Союза советских писателей Латвийской ССР, членом ЦК Коммунистической партии Латвии Я. Петерсом. Участие в мероприятии преимущественно принимали представители партийного руководства республики, ставшие впоследствии основой Народного фронта Латвии.

21 сентября было зарегистрировано 2300 групп поддержки новой организации, в которые входили 85 тысяч человек, в том числе в Советcкой армии, на Балтийском флоте, ВО ВСЕХ районных партийных и комсомольских комитетах.

ЦК Компартии Латвии не только поддержал создание Народного фронта, но и стремился расширить участие коммунистов в учредительном съезде. Съезд НФЛ прошел в Доме политпросвещения, выделенном ЦК Компартии Латвии.

Одна из резолюций поддерживала курс ЦК КПСС на обновление, другая требовала прекратить неограниченную миграцию, «угрожающую латышскому народу», а еще предписывалось до 1 января 1989 года объявить конкурс проектов мемориала жертв сталинизма. Последнее предложение коммунисты Латвии, они же — члены НФЛ — приветствовали стоя.

Председатель НФЛ, молодой коммунист Дайнис Иванс, делегат XIX Всесоюзной партконференции, по итогам съезда дал интервью газете «Комсомольская правда»:

«Я член КПСС. Две трети членов НФЛ — тоже коммунисты. Цель фронта — объединить все демократические, прогрессивные силы для создания в Латвии правового государства, демократического общества, где жизнь определяли бы законы, а не произвол или прихоть отдельных руководителей».

Лично курировал, направлял и опекал НФЛ, как курица яйцо, секретарь ЦК компартии Латвии по идеологии Анатолий Горбунов.

4 мая 1990 года Верховный Совет Латвийской ССР принял Декларацию о восстановлении независимости. ПРЕДВАРИТЕЛЬНО текст этой декларации Дайнис Иванс и Анатолий Горбунов возили в Москву, якобы чтобы показать генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачёву и председателю советского правительства Николаю Рыжкову. В составе делегации был и тогдашний Председатель Совета Министров Латвийской ССР Вилнис Эдвин Бресис.

Травлю русских в Латвии возглавил лидер коммунистов Латвии — Алфред Петрович Рубикс.

Даже сильно позже, уже отсидев семь лет в латвийской тюрьме «за измену Родине», коммунист Рубикс накануне референдума о статусе русского языка заявил:

«Я ясно сказал — считаю, что второй государственный язык в Латвии не нужен, поэтому я как руководитель Социалистической партии в никаких мероприятиях участвовать не буду и на референдум не пойду, — заявил Рубикс в интервью газете Diena. — Сам займу очень нейтральную позицию и призову других действовать таким образом, чтобы все осталось так, как есть, чтобы остался «статус кво«, — сказал Рубикс.

Статус-кво — это как раз та ситуация, которая сложилась в Латвии в национальных отношениях после 1990 года. Как видите, она товарища коммуниста вполне устраивает.

Руководимая товарищем Рубиксом партия не только дистанцировались от борьбы за русские школы, но и противодействовали этой борьбе, как могла. Например, весной 2004 года, в момент нарастания протестов против деструктивных планов правительства, Рубикс публично назвал экстремистами организаторов и участников уличных акций протеста — пишет русский журналист Александр Малнач, — и самое отвратительное, что этой сделке с совестью Альфред Петрович попытался придать видимость идеологической ортодоксии. «Сегодня простой латышский рабочий или крестьянин нуждается в такой же защите, как и русский. Зачем делить нищих по национальности?», – заявил Рубикс в интервью газете «Вести Сегодня» от 14 мая 2003 года.

Глядя на исторические факты и понимая роль коммунистической партии в образовании «независимого» латышского государства, требуется ответить на вопрос: почему же тогда нацисты так крысятся на компартию? С какой целью запихали в тюрьму товарища Рубикса и почему сносят памятники Ленина?

А всё дело во внутривидовой конкуренции среди русофобов.

Ленин за счёт чисто русских земель на треть увеличил территорию Латвии, а его последователи за счет русского народа построили в Латвии тысячи заводов и фабрик, всю социальную инфраструктуру, дали высшее образование и переселили изначально хуторской народ в города.

На фоне таких могучих ограблений русских — потуги всяких Раймондсов Паулсов и Эдгарсов Ринкевичсов выглядят жалко. И их это бесит. Они понимают, что их работа по нанесению вреда России не выглядит убедительно, и опасаются, что их кураторы с Запада могут захотеть их поменять — на тех, кто грабил Россию гораздо масштабнее под соусом «помощи братским народам».

Поэтому тут прибалтийским нацистам может помочь только физическое устранение конкурентов, снос памятников большевикам и полное забвение их дел. По-другому конкурировать с Лениным и Рубиксом в деле глумления над «москалями» они не в состоянии.

«Интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически.» — Ленин.В.И. с. 360 (К вопросу о национальностях или об «автономизации»)

Под «большой нацией» Ленин имеет в виду русских. В отношении русских он требовал проводить неравенство, объясняя, что пролетарский интернационализм состоит в угнетении русских.

Именно поэтому в советском правительстве и высшем руководстве компартии русских практически и не было. И выходцев из пролетариата, кстати, не было тоже — в первом составе Совнаркома разве что Шляпников был из пролетариев. Естественно, долго в правительстве не просидел, уже в 1918 году из правительства убран, а в 1933 году был исключён из партии, в марте-апреле 1934 года административно выслан на север Карелии, на Кольский полуостров. Затем расстрелян.

Ощущаете прикол — пролетарской революцией руководили кто угодно, но только не пролетарии?

Вячеслав Молотов вспоминал: «Шляпников принадлежал к большевистской группе. Мы его считали лидером… Потом очень погорел. „Рабочую оппозицию“ создал. Мало ли таких было? Неподготовленный рабочий человек».