Дмитрий Ольшанский в своём платном канале развивает аналогию: война с Украиной это война раннего СССР с поздним. У Украины — молодая злость, изощренный садизм, изобретательность, игнорирование любых правил.

У нас — сонная инерция, нежелание что-либо менять, следование обязательным ритуалам, вера в пустые символы.

Из этого всего Дмитрий, тем не менее, делает парадоксальный вывод: первое не всегда побеждает второе. Вернее, на короткой дистанции всегда, а вот в долгую — скука и инерция всегда берёт своё. В конце концов, ранний СССР стал СССР поздним.

Что ж, приму пас и продолжу аналогию. Поздний СССР Украины — это Европа. Которая вкладывается в войну примерно также, как мы прежде вкладывались в «освободительные войны» банановых республик. Вытаскивая из бюджета драгоценную валюту, обирая своих же граждан — но чтобы где-то в Африке победила революция под красным флагом. Европа — это то же политбюро с товарищем Мерцем, товарищем Каллас и товарищем Фон дер Ляйен. С теми же ритуальными телодвижениями и той же инерцией. Той же коррупцией и геронтократией.

В Киеве, пишут, прошёл гей-парад (ЛГБТ в России призанны экстремистскими и запрещены). Зачем? Хохлам он необходим вот прямо сейчас? Им нечем больше заняться, кроме как устраивать марши тридварасов в центре воюющей столицы? Они не понимают, как к этому отнесется большинство населения?

Да всё они прекрасно понимают. Но нынешняя Европа проводит эти парады, как советская власть проводила первомайские шествия во всех своих сателлитах. Так положено. У нас «рабочие» шагали, у них — вот эти.

Польша устроила ср@ч с Зеленским из-за ордена какого-то там орла. Это так важно — орёл? Казалось бы, могли забить ради высшей цели, «перемоги» над Россией, но нет — речь идёт о «европейских ценностях», о ритуальной базе, к которой непокорного тараса надо принудить.

Но и здесь всё непросто. Союз Украины и Европы — как союз очень молодой девушки с пожилым мужчиной. Первую — старит, второго — молодит. Девушка больше не танцует ночи напролёт, не занимается случайным сексом в клубах, а учится проводить время дома, ездить на природу, осваивает новый стиль одежды. Зато мужчина внезапно красит волосы, бьет татуировку, покупает мотоцикл и косуху. В таком состоянии он может наворотить изрядных глупостей и осложнить жизнь не только себе, но и окружающим.

Так и Европа сейчас, желая снова стать молодой и опасной, начинает клепать танчики и вспоминать забытую национальную риторику.

Чем кончаются такие союзы? Либо барышня, поимев свои профиты, сбегает к другому, либо, если мужчина умен и опытен, он всё же высосет её досуха, получив необходимый буст энергии, который, впрочем, всё равно потратится: природу не обманешь.

Зная Европу, ставлю на второй вариант.