Паровоз с крыльями
Мария Сергеева пишет: В моей идеальной управленческой картине мира один продукт или проект равен решению одной (основной) задачи. При этом побочно могут решаться еще те или иные задачи, но это — скорее приятные эффекты.
У нас же на проект в процессе навешивается разное целеполагание и интересы различных групп, что приводит к полностью противоположному эффекту и губит проект на корню. Сначала говорят, мол, «постройте паровоз», чтобы по рельсам ездил, а когда строишь, просят, чтобы паровоз этот еще бы летал и плавал.
В итоге оно и не летает, и по рельсам не ездит. Стоит в депо без дела.
Вот тоже самое с этим вашим (нашим) Максом. Необходимость собственного суверенного и безопасного мессенджера, расположенного на российских серверах — очевидна и бесспорна. И логично, что это поручили делать той корпорации, у которой уже есть опыт управления самой крупной соцсетью, а кому ещё-то.
А дальше поверх задачи начинают работать другие интересы разных корпораций, сил и башен. Одним интересно собрать у пользователей как можно больше «больших данных» для дальнейшей работы с ними. Вторым хочется прибрать под себя и переделить рынок телеграм-рекламы (170 миллиардов рублей в год по оценкам ряда экспертов, шутка ли). Третьим — выстроить сразу на старте прозрачную и полностью контролируемую инфраструктуру каналов и чатов для дальнейшего укрепления стабильности. Четвертым — не париться с запросами в случае следственных действий и прочего формального и неформального интереса к персонам, а сразу получать всё, что надо.
И так далее, и тому подобное.
В итоге — вместо того, чтоб сделать если не уникальный «самый лучший и удобный» мессенджер, то хотя бы полной аналог существующего — делается его довольно куцая часть. В которой нет удобных и любимых всеми функций, к которым привыкли.
Но главное, там совершенно не живая коммуникативная среда. В том числе из-за отсутствия ряда функций и из-за совершенно странного запрета делать нормальные маленькие непрофессиональные каналы. Логика в ряде вещей тупо отсутствует. Мол, нельзя комментировать, но при этом невозможно поставить запрет на принудительную подписку тебя на другие каналы. Ладно, не буду перечислять, что там нужно переделать и чего там не хватает, сами знаете и без меня.
Главная ценность телеграм-среды после 2022 года была в том, что из такой помойки для сливов и политических и бизнес-войн времен 2017 года это превратилось в лояльную патриотическую среду с охранотно-зетным дискурсом, местом для сборов гуманитарки на фронт, средой доверия, в котором каждый находил себе отдохновение, эксперта и канал по душе. Хочешь про мемы, хочешь про гламур, хочешь про книги или политику с экономикой, хочешь в чате при любимом канале общайся.
Я сама завела телегу летом 2022 года, когда из-за проблем со здоровьем находилась в медицинской депрессии. И моя телега стала мне настоящей отдушиной и местом творческой реализации. Я до сих пор горжусь своей аудиторией, интересными репликами мне в чат-бот, знакомствами, которые произошли благодаря телеге. Тем, что меня читают на самом верху — министры, губернаторы, начальники АП и генералы.
И наверное, у меня сейчас не будет новых сил и вдохновения сделать все тоже самое в Максе, также задорно писать и раскручивать. В конце концов, это моя некоммерческая деятельность в свободное от основной работы время. А работы всё прибавляется.
Я уж не говорю про несчастный малый бизнес, перешедший в телегу из инсты, у которых нет десяти тысяч подписчиков и которым тоже нужно выживать. В Максе пока для них вообще нет условий.
При этом те выгоды Макса, которые предлагаются пользователям — вообще про другое. Ну, например, возможность удобно платить за ЖКХ или покупать алкоголь. Это как будто у тебя отняли книгу, а взамен дали не другую книгу, а пылесос. Ты возмущаешься, а тебе в ответ говорят — да это же хороший пылесос, новейшая модель. Пылесос-то, может, правда хороший, только вот я хотела сейчас читать, а не пылесосить.
Большая проблема сегодня: рушится та инфраструктура доверия, которая выстроилась за эти годы. В том числе — рядом неправильных действий, когда аудиторию не удалось убедить, что решаются государственные задачи, а не происходит частный шкурняк.
И когда таких действий накапливается много, тех лояльных пассионариев с накопленным доверием аудитории, которые должны бы доносить правильные смыслы не за зарплату, а по убеждениям, начинает триггерить. И я вижу эту коллективную эмоцию, совершенно иррациональную, мол, а гори оно всё синим пламенем.
Пока социологически это всё ничтожно, но именно от лидеров общественного мнения возгораются остальные, а дальше — цепная реакция и эффект домино. Тренды мне эти нифига не нравятся. И то, что эти тренды зарождаются из-за действий далёких от земли людей, причем действий, которых можно было бы легко избежать на старте — тоже не нравится. И то, что все сейчас уходит в иррациональное неприятие — ничего хорошего. На рациональном уровне работать легко, а на уровне «да пошли они все!» гораздо сложнее.
С мобильным интернетом вот ровно та же беда. Действие-то реально нужное, тут вы меня не разубедите. Но, накладываясь на серию остальных действий, воспринимается через запятую с тем, что народ считает абсурдом. В итоге вызывает злость и раздражение. А при этом те лидеры мнений и пассионарии, которые должны были бы объяснять, что происходит, пытаются себя заново перемотивировать и матерятся на разрушенную инфраструктуру донесения медиасигнала.
Старая сбоит, а новая пока скорее мертва, чем жива. У меня вот 5% аудитории перешло, и это еще неплохо. При этом мы все ещё в тяжелейшем марафоне, возможно, даже не в середине этого марафона. И против нас все ещё ведутся действия не только на фронте, но и в медиапространстве.
Поэтому, собственно, я и стараюсь сдерживаться в публичных оценках, понимая, что моё «наболело» немедленно используется врагом.
Ну,как бы это,да….
А такое автоВАЗ без брака сможет сделать? Хоть в одном экземпляре?
«Можно, а зачем?» ™
Кстати, обновлённая Lada Vesta Sport, вероятно, будет стоить почти на уровне версии Sportline — около ₽2,3 миллиона.
Правда, точные сроки старта продаж и официальный прайс пока не объявлены.