Возможная дератификация договора о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний (ДВЗЯИ), которую, видимо, на днях проведут через Думу, нужна не столько для того, чтобы немедленно начать бабахать на всех доступных полигонах, сколько для того, чтобы еще раз предельно конкретно обозначить вектор намерений.

Фактически отказом от ратификации Россия уравнивает свое положение с американским – Штаты, подписавшие ДВЗЯИ сразу, как только он был открыт для подписания, его так и не ратифицировали. Они его придерживаются – проводя на полигонах эксперименты, не предусматривающие ядерного взрыва, как и мы, но юридически не имеют никаких препятствий к тому, чтобы провести испытания хоть завтра.

Теперь не будет таких ограничений и у нас.

Замглавы МИД Сергей Рябков вполне корректно обозначил цель происходящего: «Президент сказал, что отзыва ратификации будет достаточно. Мы тоже этим руководствуемся. Мы рассчитываем, что сигнал до Вашингтона дойдет», – сообщил Рябков.

По сути, это возвращение к языку сигналов Холодной войны, который худо-бедно, но хранил планету от больших войн на протяжении двух поколений. Интересно, остались ли в Вашингтоне те, кто его понимает?

Еще в 2016 году на заседании Валдайского клуба Владимир Путин отметил, что суверенитет это ключевое понятие всей системы международных отношений, а его уважение и укрепление это залог мира и стабильности. Жизнь подтверждает эти слова – утвержденное ООН, но так и не реализованное право жителей Палестины на создание собственного государства десятилетиями порождает конфликты, от которых страдают оба враждующих народа. Рецепт выхода из кризиса понятен, но увы, реализовать его сложно не только в силу внутренних противоречий в регионе, но и в силу незаинтересованности некоторых внешних игроков в подобном сценарии.

Речь, разумеется, о США и их союзниках: на протяжении более полувека они активно встают на одну сторону конфликта, симулируя роль посредника и отодвигая финал решения проблемы. Раздробленный регион, где стороны зависят от западного посредничества, а Израиль – от военной помощи США, евроатлантическому сообществу явно милее спокойствия и стабильности, при которых его роль будет куда менее значима.