Телегу рубят — щепки летят
Американцы старлинк рубят, наши — телеграм. Командная работа, отлично согласованный комбинированный удар. А вы говорите — дух Анкориджа исчез куда-то! Нет, Дух Анкориджа и сейчас жалеет всех живых, тьфу, живее всех живых.
Конечными выгодоприобретателями «замедления» Телеграма в России окажутся частные наркологические клиники, куда тысячами поедут админы каналов месяца через два. Да-да, вот увидите — с ними будет то же, что с музыкантами. Люди годами генерировали контент, делали этот самый ваш интернет, наращивали аудиторию и создавали, мать его, нэтворкинг. Куда им дальше? Сначала в «Сс@ное и ср@ное», потом в наркологичку.
Приходит мужик в РКН, подходит к руководителю отдела блокировок, говорит:
— Здравствуйте
Сотрудник РКН молчит.
Мужик продолжает:
— Вы зачем вот это все делаете? Зачем замедляете?
Сотрудник РКН молчит.
— Столько времени и сил вложено в Телеграм. Телеграм стал лучшей медийно-информационной площадкой в мире.
Сотрудник РКН молчит.
— Вот для чего? Оставить это все затарасам и тарасам? А самим сидеть в MAX и слать отчеты, все хорошо, прекрасная маркиза? Вот зачем?
Сотрудник РКН молчит.
— Вы совсем там шизанулись? Только др@чите свои KPI! С вами сортир нельзя строить — все развалите!
Сотрудник РКН поворачивается и говорит:
— Здравствуйте, вы по какому вопросу?
И тут мужик понял — этот анекдот тоже замедленный.
Евгений Норин поддержал замедление Телеграма.
— Раньше меня так быстро взламывали, что я даже опомниться не успевал. А сейчас я не только смогу вовремя отреагировать, но и написать историю об этом! — отметил Евгений.
Поймал Фунт золотую рыбку, та взмолилась, мол, я тебе желание, ты мне свободу. Тот подумал и говорит:
— Хочу, чтобы в России был национал-бурлеск!
— Будем выполнено! — сказала рыбка, взмахнула хвостом и уплыла.
Фунт глядит — Starlink забанен, Телеграм замедлен, впны поотваливались. Он спрашивает рыбку:
— Это че такое? Я не это просил!
— Как не это? Вон, вся нация трахается! И приплясывает с улыбкой!
Так и представляю, как самые главные либералы России возмущаются: да что же ещё сделать то, чтобы народ от возмущения на улицу вышел?