Три месяца: предыстория
После того, как вы послушали песню VolDeMaar «Три месяца», вам должно быть понятно, что при всех издержках яковлевщины люди тогда реально совершили невозможное. Подвиг, вынужденный крайней необходимостью для страны.
У этого подвига есть предыстория, которая началась с визита наших авиаконструкторов в Германию. В ноябре 1939 года в Германию отправилась советская торговая делегация во главе с наркомом судостроения И. Ф. Тевосяном. В авиационную группу этой комиссии вошли конструкторы Николай Поликарпов и Александр Яковлев, а также другие специалисты: директор Московского самолётостроительного завода П. В. Дементьев, начальник ЦАГИ И. Ф. Петров, лётчик-испытатель С. П. Супрун и другие инженеры.
И немцы нашим всё откровенно показали — и производства, и самые новейшие самолеты, и даже базу истребительной эскадры JG2 «Рихтгофен», причем разрешили беседу с лётчиками, включая командира группы капитана Г. Вика.
В процессе нашим показали новейший и секретный истребитель Хейнкеля:
Самолёт установил национальный и мировой рекорды скорости, и его технический уровень был столь недосягаемо высок, что наши конструкторы были просто раздавлены. Они отчётливо понимали, что ничего подобного им не создать — просто потому, что советская промышленность не в состоянии такое делать. Нет ни нужных материалов, ни технологий, ни достаточно квалифицированного персонала.
Например, этот истребитель не имел моторамы — двигатель крепился непосредственно к несущему капоту. Система охлаждения не имела радиаторов — пар от закипевшей охлаждающей жидкости подавался в двойную обшивку крыльев, где охлаждался воздухом, омывающим поверхность крыла. Масло охлаждалось испарительной системой на метиловом спирте. Мощность специальных моторов DB-601 довели до 1800 кобыл, используя впрыск метанола.
Между прочим, немцы сами не смогли делать эти самолеты в серии — слишком сложно. Но 25 штук сумели выпустить, сформировали элитную эскадрилью — и усиленно пускали всем пыль в глаза, выдавая это за серийную машину, мол, вот-вот всё Люфтваффе будет переведено на такие супер-самолеты.
Аппарат V8 достиг скорости 746,6 км/ч 30 марта 1939 года. Это был мировой рекорд. И Хейнкель был уверен, что машина добавит еще не менее 15 кмч.
Еще раз повторю — советские конструкторы были раздавлены. «Король истребителей» Поликарпов был в глубочайшей депрессии. Созданный им в качестве ответа И-185 был революционной для СССР машиной, в него вложили всё, что только могли — но достичь параметров Хейнкеля он не мог даже теоретически. При этом украинцы в Запорожье обсерились с мотором — в результате чего на испытаниях переходного И-180 убился Чкалов, а создание И-185 забуксовало.
Да-да — речь про советские клоны французских моторов Гном-Рон «Мистраль мажор» 14Kdrs, которые пилили в Запорожье. Пермские моторостроители в России, пилившие клоны американских Райт «Циклон» R-1820 — оказались отодвинуты в сторону, их работа саботировалась украинским лобби, и дело даже дошло до того, что производство звездообразных моторов в Перми хотели прекратить (чтобы не создавать конкуренцию украинцам). Тогда Швецов пошел ва-банк и спроектировал знаменитый мотор АШ-82 — двухрядную звезду на базе сильно переделанного экспериментального М-25Д14. Но это было уже потом, во время войны.
Так вот, Сталин был в курсе сложившейся ситуации. Поэтому перед авиастроителями была поставлена задача — догнать и перегнать немцев, причем срочно и любой ценой.
В реальности у Яковлева создание И-26 (который все знают как Як-1) заняло семь-восемь месяцев. У Лавочкина, Горбунова и Гудкова создание И-301 (ЛаГГ-3) — потребовало год.
Быстрее всех управилась команда молодых карьеристов, работавших у Поликарпова — но под поручение Сталина создавших собственное КБ, куда они утащили все наработки, что удалось спереть у Поликарпова. Главная идея была в том, чтобы построить самолет вокруг мотора. Взять самый мощный мотор, какой только есть — и прилепить к нему маленький самолётик.
Совмещение процессов проектирования с подготовкой производства, одновременная проработка технологических процессов и будущей оснастки позволили сэкономить много времени. В результате к концу января 1940 года удалось закончить рабочий проект, а через два месяца — построить первый опытный экземпляр самолета. За три месяца!
Да-да — вот они, эти самые три месяца.
Только самолет этот называется проект «Х», затем И-200, и наконец в серии он стан называться МиГ-3. И сделал его Гуревич (инженер-химик по образованию, между прочим — оказавшийся гениальным авиаконструктором).
Причем самолет пришлось лепить буквально «из того, что было». Для проекта Х бы л нужен совсем другой мотор — но промышленность не справилась, и пришлось ставить АМ-35А, который вообще-то делали для бомбардировщиков (позднее схожим образом поступил Курт Танк, поставив на Focke-Wulf Fw 190 Würger D (так называемая «Дора») мотор жидкостного охлаждения Юнкерса Jumo 213 от высотных бомбардировщиков).
Ну и вот, этот мотор многое потом предопределил в судьбе самолета.
Помимо производственных недостатков, отмечались и конструктивные: легкий и без предупреждения летчика переход на критические углы атаки, что грозило срывом в штопор, плохая приемистость мотора на высоте более 6000 м, перегрев масла, большие нагрузки при пилотировании на малых и средних высотах… В общем, спешка потом вылезла боком.
Но самолет был создан, его успели сделать в существенных количествах, и он сыграл важную роль в начале войны.

Машину Х проектировали еще при Поликарпове — но тот не считал эту идею перспективной.
Это по сути «немецкая» схема истребителя — под рядный (V-образный) мотор жидкостного охлаждения, что позволяло максимально обжать мидель фюзеляжа и снизить лобовое сопротивление просто путем сокращения площади обшивки, омываемой потоком.
Но Поликарпов-то чувствовал, что стремление к переобжатию миделя — антинаучно, ведь наивыгоднейшая аэродинамическая форма на дозвуковых скоростях — это не игла, а капля. Соответственно правы американцы с их достаточно пухлыми фюзеляжами.
На это накладывалась слабость V-образных моторов, которыми располагали СССР. Из лицензионной Hispano-Suiza 12Y (М-105) невозможно бесконечно выдрачивать мощность форсировкой, а попытки спроектировать мотор помощнее — привели к созданию громадного АМ-35, масса 830 кг против 570 кг у М-105П и внушительные габариты.
На расчётной высоте АМ-35А имел номинальную мощность 1200 л. с., а максимальная мощность в течение 20 минут на высоте 4750 м составляла 1400 л. с. Этот результат был выдающимся для 1940 года. Но на фоне звездообразных моторов даже такое выглядело неубедительно. Например, на довольно компактном АШ-82ФН без особых проблем получили 1850 л. с.,
АШ-73 имел мощность 2400 л. с. при 2600 об/мин. Причем без особых выкаблучиваний — просто два ряда по 9 цилиндров, практически два Райт «Циклон» R-1820 друг за другом (у американцев имелись практически такие же Wright R-3350 Duplex-Cyclone мощностью от 2200 до 3700 л.с. — но СССР не смог купить на них лицензию, и Швецову пришлось придумывать конструкцию самому).
Его главным конкурентом в США был Pratt & Whitney R-4360 Wasp Major мощностью до 4300 л. с. — это один из самых мощных крупносерийных поршневых моторов в мире. И именно этот двигатель обычно используется на гоночных самолетах Hawker Sea Fury и Grumman F8F Bearcat класса Unlimited на авиагонках в Рино.
Таким образом, точка в этом споре была поставлена — и показала правоту Поликарпова.
По кабину от хвоста фюзель сильно напоминает И-185. Фонарь особенно. Поликарпов детектед, да.