Я бы хотел остановить внимание читателя на одной любопытной детали, связанной с предстоящей (полагаю, справедливо называть её именно так) военной кампанией США против Исламской Республики Иран.

Некогда иранские военные доктрины можно было назвать эталоном военного прагматизма. Впитав печальный опыт двух войн против соседнего Ирака, иранцы осмыслили ценность позднесоветской концепции «зоны воспрещенного доступа» и последние 20 лет строили свою оборону, опираясь именно на неё.

И на то были веские причины. Одна из ключевых проблем американской военной машины — её логистическая уязвимость. США традиционно ведут кампании в большом отрыве от «родных берегов»; перед началом конфликта они вынуждены долго концентрировать силы в интересующем регионе. К примеру, относительно скромный наряд сил, задействованный в Венесуэле (которая находится не так уж далеко от США, если сравнивать с Ираном), собирался более полугода. А перед «Бурей в пустыне» (1991) международная коалиция стягивала войска к границам Ирака в течение года.

В таких условиях логичным выглядит шаг, составляющий суть концепции A2/AD: препятствовать развёртыванию американских сил ещё в предвоенный период. Отталкиваясь от опыта двух Иракских войн, на этих принципах вели своё военное строительство Китай, Иран, Россия, КНДР и другие страны.

Исламская Республика прилагала колоссальные усилия (фактически принеся экономику в жертву), пытаясь избежать участи Ирака. «Ось сопротивления» из милитаризированных группировок по всему Ближнему Востоку. Огромный ракетный арсенал. Рассредоточенные и многочисленные зенитно-ракетные комплексы. Масштабная подготовка к партизанской войне с опорой на современную технику (самолёты-снаряды, зенитные дроны и пр.). Противокорабельные ракеты. Морские мины. Перечислять можно долго, но суть не меняется: по замыслу иранского руководства, всё это должно было дать им решающее преимущество — не дать США спокойно развернуть корабельные соединения, авиацию, противоракетные системы и логистику для удара по ИРИ.

Но многого ли стоит самая лучшая стратегия, если у руководства страны отсутствует воля для её реализации?

Сугубо технически Иран выстроил «зону воспрещенного доступа». Даже в текущем плачевном состоянии ИРИ имеет широкий спектр возможностей для срыва подготовки к американскому вторжению. Но ничего не происходит. Америка без каких-либо усилий и осложнений производит рутинную переброску сил в регион в неторопливом темпе — как это недавно было с Венесуэлой, и, надо полагать, будет готовиться к войне столько, сколько потребуется.

Всё, на что оказался способен Иран — это производство не слишком качественных пропагандистских роликов с горящими авианосцами. Никакого «воспрещения доступа».

Аятоллы тратили колоссальные средства на вооружённые силы, подорвав экономику страны. Из страха перед войной внешней они де-факто получили войну внутреннюю — войну с собственным населением, обречённым на нищету и отсутствие перспектив, как во времена шаха. И построив армию, они боятся её применить для защиты от непосредственной угрозы, которую сами же громогласно объявили прямым врагом своего государства.

Рассуждая о войне, нельзя забывать о политике. Помня о политике, всегда необходимо учитывать человеческий фактор.

Увлекаясь сухими теоретизациями и абстрактными рассуждениями «о государственных системах», мы раз за разом упускаем банальный, но критически важный факт: за любым решением стоит конкретный человек, преследующий задачу воплощения собственного видения… или интереса.

Почему режимы, строящие риторику на «выживании нации в условиях внешней угрозы», так часто демонстрируют полное бессилие, когда наступает момент применить военную силу — ту самую, ради которой они десятилетиями выжимали до предела подчинённые им народные массы?

Да потому, что «оборона страны», «сохранение нации», «отстаивание идентичности» — это не цели. Это лишь удобные предлоги для удержания и сохранения власти отдельно взятых людей.

Банальная мысль? Да. Но банальность не отменяет её ценности.

Единственная цель диктатуры (будь то диктат коллектива или отдельной персоны) — сохранение власти и обеспечение личной выживаемости. И нет, не абстрактной «системы», а конкретных лиц.

Теория наиболее наглядна на практике, а практики сегодня более чем достаточно. Был ли шанс у Венесуэлы повернуть ситуацию с американским вторжением иначе? Как у страны — безусловно. Любой масштабный военный инцидент в полугодичный период, предшествовавший операции в Каракасе, мог полностью изменить расклад сил. Вместо методичной подготовки в спокойных условиях США были бы вынуждены импровизировать, менять планы, подстраиваться. Возможно, они отменили бы операцию вовсе. Возможно, она превратилась бы в повторение Black Hawk Down в Могадишо.

Так или иначе, это расширило бы круг сценариев для самой Венесуэлы как страны… но сократило бы личную выживаемость венесуэльских правящих кругов. До последней минуты они питали надежды на благоприятный исход — и даже получили его. Все, кроме Мадуро. А ещё — венесуэльских солдат. И населения этой многострадальной страны.

Ситуация с Ираном полностью аналогична. Риторика аятолл может быть сколь угодно грозной, но они не готовы применить военную силу вопреки собственному выживанию, ибо это ставит под удар их личную безопасность. И здесь бессильны любые военные концепции, арсеналы ракет и легионы религиозных фанатиков.

Потому что в конечном счёте войну выигрывают не ракеты. Войну выигрывают люди, готовые отдавать приказы, руководствуясь военной целесообразностью и могущие нажать на спусковой крючок, когда это необходимо. И если таковые отсутствуют, если нет тех, кто умеет принимать отчаянные и нестандартные меры, кто нацелен на победу, а не сохранение своего кресла и личного богатства — даже самая насыщенная вооружением «зона воспрещенного доступа» не спасёт.