После того, как Дугин вступил в неравный бой с Чебурашкой (я даже знаю, кто победит) — зашевелилась оппозиция за бугром. Не объединиться ли ей вокруг образа Чебурашки?

Это можно и важно уже потому, что Чебурашка — архетипический символ русского свободного сознания. Его имя — от падения (глагол «чебурахнуться»), но это — универсальный архетипический отзвук грехопадения + изгнания из рая. Здесь слышится интонация юродства, где унижение становится путём к свободе.

Чебурашка прибывает из «тропической страны» в ящике с апельсинами. Структурно это:

• Моисей в корзине — найдёныш, прибывающий по воде (морской путь фруктов) из чужой земли; «взятый из воды»
• Ноев ковчег — единственный спасшийся от евреев представитель своего вида
• Апельсин как солярный символ — плод райского сада

Жизнь в телефонной будке — предельный аскетизм при максимальной открытости: прозрачные стены, но внутри — точка всеобщей (глобальной) связи. Это образ сознания, которому не нужно физическое пространство, но необходимы внепространственные общение и коммуникация.

Наконец, огромные уши — символ гипертрофированной способности слышать другого. Русское свободное сознание здесь раскрывается не как автономия, а как со-бытиё: свобода от форм ради свободы для встречи (Сретения).

Чебурашка свободен именно потому, что ничем не владеет и ни к чему не принадлежит — кроме дружбы как особой формы коммуникации.

Песня «Я был когда-то странной игрушкой безымянной» — это гимн экзистенциального одиночества в коллективистском обществе. Все герои изначально одиноки: Гена работает крокодилом (отчуждение!), Чебурашка — бездомный мигрант, даже Шапокляк одинока в своём кажущемся зле.

Их ответ обществу — не растворение в коллективе, а создание малой общины, как альтернатива и анонимному индивидуализму, и принудительному коллективизму.

Чебурашка — редкий случай, когда советский детский текст воспроизвёл архетипическую структуру такой чистоты, что она работает независимо от цивилизационной спефицики. Отсюда его популярность в Японии и превращение в мировой символ.

«Рашка» внутри «ЧебуРашки» — это Россия, спрятанная в самой загадочной из версий своего образа. «Чебу» — это оператор трансформации. Если выделить «Рашка», то «Чебу-» становится префиксом, модификатором.

Что он делает с Россией?

«Чебурахнуться» — упасть, но особым образом: кувырком, нелепо, с характерным жалобным звуком. Это не катастрофа и не трагедия — это ко(с)мическое падение. «Чебу-Рашка» — Россия, прошедшая через падение, которое её не уничтожило, а преобразило в нечто иное. Здесь слышится – всеми огромными логарифмическими ушами — логика самоумаления, которое не есть гибель, но — путь к инобытию. К чему Россия и русское бессознательно стремятся на протяжении всей их земной истории.

PS. Шизофрения заразна — это вам скажет любой психиатр.