Кушнир презентует Нью-Васюки
Посмотрел я презентацию Джареда Кушнира, где он рассказывает о потрясающих планах того, что США якобы собираются делать в Газе. Шикарные небоскрёбы, высокотехнологичные производства, привлекательные курорты и так далее.
И столько вопросов сразу возникает…
Во-первых, почему всё это нельзя было сделать раньше, до того, как десятки тысяч жителей Газы были убиты в результате бомбардировок и искусственного голода? И даже ещё раньше, за несколько десятилетий до бомбардировок (я помню, ещё маленьким мальчиком слушал советские репортажи о преступлениях израильской военщины), пока усилиями Израиля сектор Газа превращался в нищее гетто?
Во-вторых, почему они, такие потужные, не превратили сам Израиль в такой рай на земле, который они рисуют в своих презентациях? Ибо нынешний Израиль – это теснота, нищета, обшарпанность, вонь и грязь.
Вот это — Израиль, Тель-Авив. Столица, ага.
И, в-третьих, если они так могут (в чём я глубоко сомневаюсь), то почему не сделают конфетку из, например, Детройта?
Я смотрел фотки оттуда, Детройт местами выглядит так, будто его Израиль бомбил непрерывно с 1948 года. Почему США не восстановят родной Детройт, а собираются имитировать хайтек в Газе?
Но если мы начнём задавать такие вопросы, то следующий будет «Когда великий миротворец Трамп остановит войну в Чикаго?».
Ибо там каждый год по 4-5 тысяч убитых и раненых в перестрелках.
Почему США вечно лезут в другие страны, если не могут навести хотя бы минимальный порядок в своей?
И последний вопрос: почему я уверен, что они ничего не сделают? Ни с «золотым куполом», ни с «золотым флотом». Ни в Газе, ни в Детройте, ни в Чикаго, ни со злополучным мостом в Балтиморе…
Впрочем, ответ на этот вопрос я и сам знаю, он риторический.
PS. Воистину смешно, что белорусские евреи Кушнеры живут в США — а инвестируют в Газу.
Ослепительные перспективы развернулись перед васюкинскими любителями. Пределы комнаты расширились. Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули, и вместо них в голубое небо ушёл стеклянный тридцатитрёхэтажный дворец шахматной мысли. В каждом его зале, в каждой комнате и даже в проносящихся пулей лифтах сидели вдумчивые люди и играли в шахматы на инкрустированных малахитом досках…
Мраморные лестницы ниспадали в синюю Волгу. На реке стояли океанские пароходы. По фуникулёрам подымались в город мордатые иностранцы, шахматные леди, австралийские поклонники индийской защиты, индусы в белых тюрбанах, приверженцы испанской партии, немцы, французы, новозеландцы, жители бассейна реки Амазонки и завидующие васюкинцам − москвичи, ленинградцы, киевляне, сибиряки и одесситы….
− Не беспокойтесь, − сказал Остап, − мой проект гарантирует вашему городу неслыханный расцвет производительных сил. Подумайте, что будет, когда турнир окончится и когда уедут все гости. Жители Москвы, стеснённые жилищным кризисом, бросятся в ваш великолепный город. Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда приезжает правительство. Васюки переименовываются в Нью-Москву, Москва − в Старые Васюки. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Нью-Москва становится элегантнейшим центром Европы, а скоро и всего мира.


Остап Ибрагимович — когда мы будем уже делить наши деньги?!
А рядом слышно из каструли: «Хрь-хрь-хрь, гроши е? Дай!».