Сергей Изотов пишет: Мы могли стать Китаем в двух случаях. К примеру, вот хардкорный вариант: мало кто знает, но генсеком Горбачев стал потому, что не успели вернуться из отпуска два человека — Владимир Щербицкий и Григорий Романов.

Самой вероятной кандидатурой кроме Горбачева на пост генсека СССР был именно Романов. Социальный консерватор и человек из Ленинградского ВПК.

Допустим, оба успевают. Допустим, выигрывает Романов. Тогда бы мы увидели «жесткую руку» на фоне коллапсирующей системы.

Чернобыль максимально замалчивается. Как только в Прибалтике начинаются волнения — туда сразу вводятся войска и стреляют на поражение. ГКЧП происходит без ГКЧП. Романов объявляет чрезвычайное положение и мытьем-катанием вытаскивает сохранность СССР за волосы путём пуль и того, чего не хватало Советскому руководству — решимости убивать.

Экономика при этом в абсолютной заднице. Цены на нефть всё так же проседает. Романов открывает печатный станок. Формируется ОГРОМНАЯ КНДР с двумя параллельными экономическими реальностями.

Девяностые подходят и проходят без рыночного шока. Возможно, отдельным республикам отданы права на автономию. А кто не согласен — под пули.

При этом самый очевидный путь в геополитике — лечь под Китай. Романов в 1989 году после Тяньаньмэнь поздравляет китайское руководство с умелой защитой соцстроя. Формируются СЭЗ. Сперва дешевую китайскую рабочую силу меняют на ресурсы Союза. Но потом все больше мы зависим от их технологического импорта.

Потом — даже в девяностые после Романова все равно приходит экономист-технократ. Потому что экономика в заднице. И пытается хоть как-то это вытащить. С ограниченным успехом.

Но уже после него — возникает вакуум. Советская идеология по сути мертва, стабильность под вопросом, а что делать дальше — непонятно. И даже без развал Союза возникает запрос на фигуру, тождественную Путину. Который совмещает прагматический подход, патриотическую риторику и стабилизаторскую функцию.

Мы всё равно приходим к точке воспроизводства.

Ещё Китаем мы могли стать раньше Китая, если бы к власти пришел Берия. Он бы объединил Германию ещё в пятидесятые. Холодная война бы не произошла. Символический уровень Холодной войны сразу бы пошел нахрен, произошел бы военный конфликт в Европе.

Но и при Берии, и при Романове — в нулевые годы возник бы внутренний вопрос Украины. При Романове это была бы вечная война на границах и силовое подавление мятежа. После сценария Берии это было бы куда более нюансировано, но не менее сложно.

Проблема в чем? А в том, что Гефтер был прав. История — это набор альтернатив, которые всегда вытесняются, а потом приходят и берут своё.

Альтернатива социального консерватизма в СССР была вытеснена — и взяла своё в 2026 году.

Альтернатива Бухарина — взяла своё в 1985 году. Как и, частично, альтернатива Берии.

Проблема нашей с вами любимой Родины в том, что альтернатив накопилось критическое множество. И очевидно текущая итерация гегемонии пытается всё активнее вычищать их. Но противодействие только множит эти альтернативы.

Всё это в конечном итоге приводит к Большому взрыву.

Физическая метафора тут очень уместна. Мы умещаем в себе невыносимый груз влияющих на наше настоящее исторических альтернатив.

Именно это мы с вами и видим в текущей реальности.

Именно это и объясняет наше самое странное положение и общую потерю компаса.

После сжатия всегда следует взрыв.

Возможно, третьего тысячелетия в полной мере и не случилось.

PS. Изотов «докрутил» концепцию Михаила Гефтера, вписав её в идею исторического детерминизма.

Если по-простому, идея Гефтера состояла в том, что история — это не единая цепь событий, а дерево возможностей, где от ствола (сбывшегося варианта) отходят бесконечные ветви несбывшегося. То есть история вполне терпит сослагательное наклонение, более того, это самое наклонение — тоже часть истории.

Сережа берет эти альтернативные ветви, моделирует дальнейшее развитие и показывает, что они всё равно приведут в одну точку. Хочешь жни, хочешь куй — все равно получишь… Сколько ни вытесняй альтернативу, она всё равно сбудется. Никакого «эффекта бабочки» нет, история «спружинит» обратно.

Честно говоря, мне эта идея гораздо ближе. У нас любят говорить, что, мол, наше государство всё время пытается отмахнуться от назревших изменений, удержаться на выбранной магистральной линии, вытесняя альтернативы. Но получается, что так не только у нас, а вообще везде. Более того, выбранный вариант и получается самым верным, хотя это очень трудно признать.

Видимо, так и выглядит взросление.