Три философии Улугбека
Сколько мне удалось понять за первые полвека жизни, есть по меньшей мере три кластера человеческих занятий, именуемых (или именующих себя) философией.
Первый кластер — это, по большому счёту, логика на максималках: мы её знаем как «философию науки», например. Ув. земляне, занимающиеся формальными дисциплинами, будь то математика или лингвистика, глубоко бурят предметы своих занятий и наперегонки уточняют их веками, время от времени объявляя над предметами викторию — полную и окончательную. Это, впрочем, не мешает им затем её дополнять (как Витгенштейну).
Пишут они умно и понимают свой предмет, как правило, превосходно — но постижение того, о чём они чиорд побьери рассуждают, возможно только при особом складе ума, не боящемся уравнений и сложных формальных конструкций с грудами специфических терминов.
Второй кластер — это природоведение на максималках. К данному почтенному (на самом деле нет, аристократы духа относятся к нему презрительно) кластеру автор этих взволнованных строк относит всех мыслителей, страдающих грехом понятности — в том числе и себя самого. Выразить характер этого кластера можно так: к нему относятся все наблюдения за человеческой жизнью, описывающие её сюжеты. «Логика на максималках» обыкновенно имеет дело со схемами, «природоведение на максималках» же — с практикой.
Для философа науки не имеет серьёзного значения шуточный вопрос «с кем бы вы оставили своего ребёнка — с питбулем или с французским философом?» Для философа-сюжетиста тот недоказанно-общеизвестный факт, что Фуко Величайший оприходовал за деньги десятки тунисских мальчиков на кладбище, представляет конкретный интерес. Философ-сюжетист находится строго по эту сторону всех абстракций. Ему не западло заняться проблемой «если ты такой умный, то почему такой бедный» или «почему, если человек начинает призывать к высоким идеалам — значит, сейчас попытается что-нибудь украсть, кого-нибудь нагнуть или кого-нибудь убить». Философ-природовед-сюжетист тоже очень чтит логику и орудует ею, но никогда не уходит в формальные миры. Для него значение имеет не «как выходит по идее», а «как получается на деле». За это его не любят и считают ремесленником.
И, наконец, третий кластер — это, условно говоря, метафизика. Она притворяется «логикой на максималках», но в действительности работает с явлениями, никакой формализации (и, следовательно, формальным языкам дисциплин) принципиально не поддающимися. Типа: бытие, сознание, время, смысл, постижение, Бог, любовь. Она громоздит специфические термины как «логика на максималках», она пытается заниматься практикой жизни как «природоведение на максималках» — но на выходе получается
— в лучшем случае — лингвистическая игра в слова и их значения;
— в худшем случае — что-нибудь непонятное по сути и людоедское по практике.
К сказанному следует добавить, что границы между этими тремя кластерами размыты. Особенно между первыми двумя: философ-«логик» при случае нередко становится хорошим практиком, как Фалес Милетский, а философ-«природовед» порой трогает лапкой суть языка или загадку сознания.
Коллективным проблемным пациентом тут выступают философы-метафизики, но и они порой (может, потому, что они всё-таки люди) могут выдать что-то понятно-полезное.
Зачем этим заниматься
По понятным причинам автор этих взволнованных строк может отвечать только за собственный вид философии — нагло практичный, сюжетный, природоведческий.
Вся эта дисциплина подчинена, по большому счёту, одной генеральной задаче:
— Как реагировать?
Это довольно увесистая задача. Ведь «реагировать» — это не просто про то, как «поступить в ответ на что-нибудь». Это и про то, как «воспринять что-нибудь», и про то, как «описать что-нибудь и запомнить для себя».
Соответственно смысл практической философии сводится к установлению природы явлений — но не «природы явлений вообще» (это едва ли достижимо, для точного описания Вселенной нужна идентичная оригиналу модель Вселенной в натуральную величину), а «природы явлений для человека».
— Чего мы на деле хотим?
— Хотим ли мы на деле именно того, что «думаем, что хотим»?
— Что мы на деле получим?
— Как нас изменит то, что мы получим?
— Что делать с принуждением извне?
— Как нас изменит принуждение извне?
— Изменимы ли сложившиеся обстоятельства — и как их можно изменить, а также зачем?
— Кому и насколько можно верить, а также зачем?
— Что делать, если мы обмануты?
Попробуем, ув. друзья, найти здесь хоть один вопрос, не фонящий практичной злободневностью.
Практическая «природоведческая» философия хороша и полезна тем, что оперирует тысячами, десятками и сотнями тысяч конкретных сюжетных примеров — и потому имеет не «прескриптивные», т.е. не обязывающие реальность к исполнению, но дескриптивные, т.е. «как это обычно происходит» ответы.
К примеру, мы живём в какой-нибудь ув. стране, занимаемся добросовестно своим делом, платим налоги и рассчитываем на ближнее, среднесрочное и дальнее будущее, полагая его в общем и целом надёжным.
Что шепчет нам практическая философия?
«Не воображай. Помни, что хороший человек Эйнджелл накануне Великой Войны выпустил очень логичную и убедительную брошюру о том, что мировая война немыслима, потому что немыслимо тупа и нанесёт ущерб всем».
«Помни, что миром правят ошибки, а не верные решения».
«Помни, что мы живём одновременно в физической действительности и психической реальности, и последняя умеет сходить с ума. Словом, не полагайся на человеческое и капризное как на божественное и вечное».
«Храни здравый смысл. Думай прямо сегодня о том, что ты будешь делать и что ты будешь думать, если/когда всё полетит вверх тормашками».
И вот бабах — под гнётом ошибок расчётов и безумия чьей-то субъективной психической реальности самая жизнь сходит с рельсов. Летят самолёты и танки горят, разрушаются города, президенты несут чушь, полную взаимоисключающих параграфов, а наши планы с хохотом прыгают со скалы.
Ув. граждане бегают по потолку в панике и совершают новые необдуманные действия, и только практичный философ (конечно, печалясь как человек, скорбя как человек, молясь как человек) продолжает функционировать: он допускал, что такоепроизойдёт, допускал неизбежность потерь, своевременно, сколько возможно было, минимизировал их последствия для себя и для тех, о ком он заботится — и занят теперь тем, что востребовано.
И вот идёт война, стороны заявляют о победах, ведутся бесконечные переговоры о переговорах, рыночек скачет туда-сюда на лингвистических интервенциях, бабахают теракты и будоражат умы вбросы о вступлении в войну Уганды и Эстонии.
Практическая философия шепчет:
«Помни, что все победы — на практике означают то, что факап победителя оказался несколько меньше факапа побеждённого».
«Не исходи из пожеланий. Не исходи из настроений. Не исходи из ожиданий. Исходи только из наблюдений. И чем более долгосрочных — тем лучше».
И поэтому когда ув. граждане бегают по потолку и, фигурально говоря, «скидывают золото», практический философ его покупает. А когда ув. граждане скупают акции Зюзюбликстроя — практический философ этого не делает (или делает не интенсивней обычного). Потому что, вопреки анекдоту, «миллионы муравьёв/мух» не просто «могут ошибаться»: они всегда заняты именно этим — именно потому, что их миллионы.
Массовость любой реакции не «говорит» о том, что она ошибочна: она создаёт эту ошибочность. Любая реакция ошибочна, когда становится массовой. Так выбито стилосами в пергаментах.
И вот безумие мира доходит до очередного апофигея: откуда-то сверху начинают сыпаться запреты, налоги, цензуры. Обещания нарушаются, имущества конфискуются, по улицам раскатывают комиссары в пыльных шлемах.
Ув. граждане, у кого остались силы, бегают по потолку или мрачно лежат в ожидании своей участи. Практический же философ — в зависимости (это важно!) от собственных приоритетов, избранных в соответствии с его представлениями о должном, желаемом и ценном, причём приоритетов, уже «насмотренных» разным кино из прошлого — находится там, где выбралбыть, и занят тем, чем выбрал заниматься.
Может, он релоцировался. Может, он остался. Может, он ушёл во внутреннюю Монголию — но во всех случаях за ним остаётся решение, основанное на его рассуждении.
И даже если он вдруг «стоит у стены в ожидании расстрела», как персонаж одной популярной книжки прошлого века — он стоит не вдруг.
В менее же трагичных сценариях он переживает безумия времени, дожидается перемен к лучшему и успевает отменно пошутить.
Как научиться философии, или Путь к узбеку
Автор этих взволнованных строк придерживается убеждения, что любое чтение книг полезно лишь настолько, насколько мы умеем опознать в них собственный опыт.
Нельзя постичь жизнь через символы (а что есть книга, как не куча значков-символов?).
Символы помогают нам назвать и запомнить факты, но никогда не заменят их. Если «строить жизнь по букве», то получится только упоротое сектантство, более или менее изуверское. Настоящие буквы — я имею в виду, буквы, стоящие прочтения — всегда апеллируют к опыту и указывают на него.
Наш ув. Господь никогда не заморачивался космогоническими и теологическими разъяснениями на тему «Как устроена Вселенная в разрезе» и «из чего состоит Бог». Этим занимался, например, Мани (кстати, где он? А ведь миллионы последователей были) и, кажется, Зороастр (кстати, где он тоже, сколько там парсов и гебров осталось на планете?).
Христос же говорил об урожаях и о торговле, о свадьбах и о преступности, о налогах и о детских играх — и, по большому счёту, о том, что Бога, то есть финальную правду бытия, нам открывают не буквы, а поступки и события.
Соответственно (я так думаю) философом можно стать, даже если в жизни не открывал потёртого томика Бердяева: нужно лишь играть в кино жизни бодрствуя, а не во сне. Играть, будучи одновременно персонажем и зрителем, делая пометки и опознавая сюжеты.
…Этот вдумчивый текст был бы неполон без восточной притчи, и она уже прибыла.
Жизнь одного явно состоявшегося философа вкратце пересказал мне его внук, московский таксист (назовём его, я не знаю, Улугбек). Внук не без гордости показал мне фото деда в орденах («Герой Советского Союза!», сказал он), а потом добавил:
— До 50 лет принципиально не учился водить. Он директором был, его всегда возили. Но когда ему было уже 50, ему пришлось одну схему придумать с овцами. Там государство дурака валяло с контролем. Поэтому он организовал так, чтобы стадо время от времени то в Казахстан перегонять, то обратно в Узбекистан. Дед решил, что за этим только самому нужно присматривать — и отвечать тоже, если что, только лично. И буквально за пару дней сел за руль и водить научился.
— Какой замечательный человек! — восхитился я.
— Да, очень умный был — согласился рассказчик. — Мы одного только не знаем: куда же он всё-таки золото спрятал? До сих пор ищем. Он всё время золото покупал, к нему еврей из комиссионки постоянно заходил… Много оставил, а золота не нашли. Вот ищем до сих пор, да.
Финал данной притчи я позволю себе оставить открытым. То ли покойный философ нашёл золоту какое-нибудь применение в соответствии со своими высшими ценностями (может, отдал на вдов и сирот, может, на мечеть). То ли решил отменно пошутить над оставляемым им миром на прощание и потратил всё на красавиц румяных. То ли, наблюдая за собственными наследниками с открытыми глазами и в здравом уме, пришёл к выводу, что несколько кг золота им только навредят.
Мы можем лишь быть в большой степени уверены, что ни война, ни мир не лишили его сознательности реакций.
Срочно-срочно,надо-надо,заверните сразу две!
Бандана с защитой от 5G и др. ЭМИ
1 870 ₽
c Ozon Банком
2 040 ₽
без Ozon Банка
Циркониевое нанопокрытие?
А сама ткань из крапивы?
Весчь.
Крапива отгоняет леших, а нанопокрытие размедляет замедления.
А если натереть чесТнаком и воткнуть как заколку осиновый кол))
Олег, конечно же молодец. Без дураков — публицист кагрица на комлю.
Ну нахрена вот разбираться — а что там в этих, используемых Олегом терминах унутре? Под кагрица капотом? Ну кому это интересно? Поэтому берём терминов жменю, насыпаем лингвистического гарнира, перемешиваем и — пожалуйста: публицистический винегрет готов, садитесь кушать, жрать подано.
По сути — определение логики: «Наука о способах и формах мышления».
А теперь ответьте мне на вопрос — дохрена нашли способов и форм?
Чтобы было 1. 2, 3 этцетера?
Кроме гексабайтов ТРЫНДЕЖА как бы по теме?
И тут начинается настоящее веселье — одна психологическая школа считает так, вторая эдак, сто тридцать пятая — по сто тридцать пятому. И опять и снова мы как всегда упираемся в вопрос КОНСЕНСУСА. Среди пяти, ну или трёх ведущих (придворных) психошкол достигнут конь-сенсус и вуаля: встречайте кучу УЧЕБНИКОВ где изложен этот самый конь-сенсус.
Как с «Экономикс» — кризисы бывают только циклическими, а посему рецессия, аминь. А кто говорит иначе — «Утопить! Всех утопить!».
А на самом то деле, если вы обозвали Логику наукой — то она по дефолту ДОЛЖНА (обязана, да) СВЯЗЫВАТЬ ВСЕ проявления в нашей лучшей Вселенной. От пробегания электрического сигнала по аксону до целых картин восприятия нашей с вами реальности.
Кароч — ннада текст бабахать.
На самом деле автор текста — Мараховский. Но у него этот текст лежит на Спонсоре в закрытке. В открытую его выложил Олег Матвейчев.
Ну не суть.
Вот оффотопчег: Потомственный айтишник размедляет замедления и отводит блокировки по скриншоту. Дорого.
«А теперь ответьте мне на вопрос — дохрена нашли способов и форм?»
Лехко!
1. Вера. Формализуется религией. Аппарат определяется схоластикой.
2. Мифология. Выражается в виде набора обычаев и примет. Формализуется сказками, народными песнями, анекдотами.
3. Научное мышление. Формализуется логикой (точнее — разными видами математики).
… в принципе ещё штук 5 могу сформулировать (Озарение, Магия, Реализм и т.д.)…
Ты спутал тёплое с мягким — где во всём что ты понаписывал МЫШЛЕНИЕ?
То что кто-то ТАК НАЗЫВАЕТ нечто что ОН считает мышлением не есть ни доказательство ни предъявление аргумента.
Это всё про ЯЗЫК описания.
Вот тебе пример — ПТУ называли «бурса». А у нас — «хмызня». Можно ещё жаргонных названий найти. Представь себе что я начну рассуждать о РАЗЛИЧИИ обучения в «бурсе» и «хмызне» — это ровно то что описано у тебя. Причём я в своих описаниях не совру ни на йоту — тупо опишу два разных КОНКРЕТНЫХ училища.
Это вот — подход ИНДУКЦИОННЫЙ.
А если с позиции дедукции — что «бурса» что «хмызня» — всё едино.
Это не про язык, это про способ познания. И соответственно, про способ мышления.
Вот например есть вопрос: «Могут ли расти лишайники на Марсе?» Как этот вопрос обрабатывается при разных способах мышления:
— Читаем «Науку и Жизнь», лезем в Инет на около-научные сайты, спрашиваем у ChatGPT. Ответ: Да, может. Это — ВЕРА.
— Изучаем основы биологии, смотрим физические условия на Марсе, строим предположение. Проводим на Земле опыты выращивания разных видов в условиях, приближённых к расчётным. Ответ: Если наши представления верны, то Cetrária islándica должен выжить. Это — НАУКА.
— Прикидываем: Эта пакость растёт везде, значит и на Марсе выживет. Это — МИФОЛОГИЯ.
— Садимся в медитацию, очищаем сознание, загружаем сознание вопросом, медитируем. С абсолютной ясностью получаем ответ: Да, может. Это — ОЗАРЕНИЕ.
и т.д.
Заметь, я не говорю про истинность ответа; только про то, как по-разному могут работать мозги для получения ответа.
На счёт индукции, дедукции, абдукции, аналогии, исключённого третьего, перехода количества в качества и т.д. и т.п. — это всё методы самой логики (точнее — соответствующего вида логики).
Время? Что может быть проще времени?
Клиффорд Саймак, «Что может быть проще времени».