По истории я был первым учеником в классе (при том я историю даже не учил никогда, я её просто знаю и люблю, я её чувствую), однако у меня было два конкурента, которые вечно хотели ухватиться за моё первое место.

Один из них был мне то близким другом, то главным врагом (эти категории у нас с ним за несколько лет поменялись раз десять), потом он уехал в Израиль, но должен сказать — он реально был очень умён, а не просто слыл за такого, это я признаю. Несколько лет назад я виделся с ним в Иерусалиме, он теперь профессор и ждёт Нобелевскую премию по биологии. Скорее всего не дождется, но то такое.

Второй был м%д@к и задрот, абсолютно тупой чёрт, но он был ботаник и зубрила, что в общем позволяло ему неплохо учиться. Вдобавок он был внуком (незаконнорожденным, но с его фамилией) известнейшего казахстанского писателя, и за это ему завышали оценки. Сейчас он уехал и живёт в Германии, хотя не немец, а казах. У нас в классе было два яростных казахских националиста — один из них сейчас в Германии, как я сказал, а вторая гражданка США; третий казах в нашем классе (у нас всего было три казаха в классе) казахским националистом не был, поэтому остался в Алма-Ате.

Так вот. Для подтверждения своего безусловного лидерства при наличии этих двух паразитов, пытавшихся меня догнать, я должен был на уроках истории получать не пятёрки, а пятёрки с плюсом.

С этой целью я взял себе в помощники безотказного и бесподобного Владимира Ильича Ленина, цитатами из которого сыпал у доски без остановки.

Ильич помогал даже в сложных и щекотливых моментах. Некоторые мои взгляды на определённые исторические моменты официальная советская историография могла бы оспорить, поэтому в таких случаях я ссылался на Ленина — чем затыкал возможным спорщикам рты. Мой Ленин неплохо относился даже к Анне Иоанновне и Павлу Первому, поскольку мне всегда казалось возмутительным, что их мажут грязью.

Правда, это всё касалось античной истории, Средневековья и русской истории до 19 века. Если бы мы с Ильичом начали бы хвалить Николая Первого или Александра Третьего, то могли бы проколоться. Нельзя перегибать палку.

Однако Ильич помог и в борьбе русской литературы против ВЛКСМ.

Нашей школьной пионерской дружине решили присвоить имя Павлика Морозова. Такое указилово спустили из райкома ВЛКСМ или ещё из чего-то такого. Я про это заранее узнал случайно.

Искренне вам говорю, клянусь — я вообще не знал, кто такой Павлик Морозов. Просто не интересовался. Как и 99,99% не знали и не интересовались тем — кто такие Войков, Роза Люксембург и т.п. Это было что-то официальное и залакированное, а потому скучное для изучения.

Но если б я узнал о том — кто это такой, то тоже был бы против. Шутка была в том, что наверняка и в том горкоме ВЛКСМ никто не знал о том — что это за Павлик. Он был просто устоявшимся шаблоном для названия улиц и пионерских дружин, штампом, проверенным годами, внутрь которого никто не заглядывал.

Но я взбрыкнул против Павлика Морозова не из-за отношения к нему самому, ибо у меня тогда не было к нему никакого отношения вообще, а из-за моего гнусного характера. Ну не люблю я казёнщину и официоз, прям воротит от такого. Ну вот не хотелось мне такого названия для дружины поэтому.

Действовать надо было быстро, перехватывать инициативу и сразу наносить нокаутирующий удар, чтоб противник терял сознание. Нельзя было допустить затяжной бой по самым разным причинам — хотя бы из-за того, что мне кто-нибудь мог бы написать в характеристику «выступал против Павлика Морозова» (а я в детстве например ездил с родителями в Болгарию, а для этого нужна была официальная характеристика).

Я первым попросил слово ещё до того, как Павлик Морозов вообще был упомянут. Свистнул Ильича и прошёл с ним на трибуну.

Уже через десять минут победа была полностью за нами. Мы с Лениным горячо хвалили Александра Сергеевича Пушкина, говорили о его любви к простому народу, к детям, о его революционных взглядах, а потом я предложил назвать нашу пионерскую дружину именем Пушкина.

Президиум собрания (там были директор школы и комсорг), видимо, были к этому не готовы, но в целом им-то было пофиг, как называть дружину, наверное. Но в любом случае взбрыкивать после такого количества тёплых слов, сказанных Лениным о Пушкине — никому бы не захотелось, а то, чего доброго — и самим что-то не то в характеристику напишут.

Проголосовали за Пушкина единогласно.

Вы тут мне скажете, что если Аполлона Григорьева обычному советскому человеку было попросту негде прочесть, чтоб меня перепроверить, — то уж Ленина-то можно точно.

Да, конечно. Но тут работает важное правило: когда чего-либо слишком мало, либо слишком много — то это одно и то же. Аполлона Григорьева нигде не найти, а 55 толстенных томов Ленина никому в голову читать не придёт. Но самое главное — никто не поверит в такое кощунство — что кто-то может вот так вот запросто, но не совсем корректно и точно, эксплуатировать Ильича.

А теперь, после длинного исторического личностного экскурса, я вернусь собственно к тому, почему я не участвую в спорах на тему Ивана Ильина и вообще считаю их глупыми.

Просто Иван Ильин — это раздутая через трубочку жаба. Он миф. Образ. Абсолютно косноязычный человек (просто русский язык для него не родной, он до шести лет говорил — а значит, и мыслил — только на немецком), который всю жизнь плохим языком писал АБСОЛЮТНО БАНАЛЬНЫЕ вещи, понятные всем и без него. Скорее всего, даже если его цитируют точно, — то эти «его» мысли он сам попросту взял откуда-то из заголовков газет.

Это я называю «стилем Михаила Андреевича Суслова» — когда и не интересно, поскольку и без него известно и понятно, и ещё очень некрасивым и вульгарным языком произнесено или написано.

Вёл при том он себя омерзительно. Хвалил одно время Гитлера, а в остальное время был содержанкой Рахманинова, поскольку сам был не способен ничего заработать.

А Рахманинов тоже хорош, кстати! Это ж благотворительность на «отвяжись». Это как перечислять деньги в фонд Чурбан Лохматовой, и думать при этом, что «помогаешь детям», хотя 95% переводящихся в такие фонды средств уходят на зарплаты сотрудников фонда и их загранкомандировки. Так и тут. Рахманинов искренне хотел и жаждал помогать чему-то русскому, но ему было просто всегда некогда, он-то реальный гений, — и потому он просто скидывал средства самому громко о себе говорящему, что он русский, косноязычному немцу, говорящему банальные общеизвестные вещи.

Кстати, это как и с Солженицыным. Вроде бы многие любят его взгляды. Допустим. Но нет никакого сомнения в том, что 99% любящих его — никогда его не читали, поскольку это просто физически невозможно. Невозможно прочесть без поллитры хотя бы пять страниц его текста. У него же язык пьяного таджика.

Словом, к чему я веду. Что роднит всех этих людей?

Да, кто-то может сказать, что реально любит читать Ильина и открывать там для себя что-то новое, хотя мне это кажется странным (ну правда же, у него ни одной оригинальной и не известной и без него мысли!).

В конце концов я ведь хорошо знаком с творчеством Аполлона Григорьева, хотя 99% людей о нём слышали, но не читали. А кто-то может НАСТОЛЬКО хорошо знать Ленина, что уверенно откажется мне верить в том, что тот любил Пушкина и Анну Иоанновну.

Ну и допускаю, хоть и с трудом, что кто-то правда читал Солженицына. О вкусах не спорят, кто-то и тараканов ест, а кому-то кажется речь пьяного таджика очень стройной и поэтичной. Допускаю.

Но роднит их то, что всё-таки в 99% люди любят и используют не их самих, а их образы. Я его слепила из того, что было, а потом что было — то и полюбила.

И я думаю — что попросту Бог их так наказал на самом деле. Внешне кажется, что наоборот — ведь типа хвалят, знают, любят и цитируют. Но ВЕДЬ НЕ ИХ САМИХ! А сами они тю-тю и никому не нужны, забыты и опустели.

Наверное, были большие грешники.