Давайте попробуем повторно размотать тему запретобесиев в современном мире. Повторно – потому что сама логика постепенного и неизбежного усиления государственного контроля за информационной поляной была разложена почти пять лет назад в книге про летающий розовый банан с примотанным к нему ножом, где-то в самом её начале, когда мы с первыми читателями прикидывали способы становления будущих утопий (или антиутопий, тут кому что ближе).

Если объяснять на пальцах, то в классических утопиях-антиутопиях вроде «Дивного нового мира» или «Мы», или «Трудно быть богом» первоначальный процесс стандартизации общегосударственных нарративов и сама механика становления единой догматической картины мира у обитателей романов, как правило, объясняется очень схематично. Где-то просто была суперкомпания, подчинившая себе весь мир, где-то было суперизобретение, радикально сменившее технологический уклад и подчинившее весь мир, где-то была ядерная война – короче, некое вау-событие, разделившее человеческую историю на «до» и «после».

Но в реальном мире этот механизм в рамках отдельных государств вполне успешно можно реализовать куда более простыми и приземлёнными методами: поэтапным ограничением доступа к тем информационным ресурсам и трактовкам явлений и событий, которые, с точки зрения государства, являются нежелательными или откровенно вредными для его дальнейшего процветания. И в нашем с вами случае, дорогие друзья, эта практика началась задолго до телеграмов, остеров и обысков в издательстве «Эксмо».

Запрет на пропаганду ЛГБТ, пропаганду наркотиков и экстремистских идеологий, запрет на отождествление целей и действий СССР и нацистской Германии в годы Великой Отечественной Войны – любые законодательные ограничения так или иначе формируют стандартизированную картину мира в рамках государства. Просто некоторые из них вам лично нравятся, и вы с ними согласны. Но вот от гипотетического запрета стихов Остера аж таращить начинает, мол, куда ж без них, не забудем, не простим – хотя в реальности это всего лишь ваша проекция на собственное беззаботное детство, от которого государство, типа, хочет отчекрыжить яркое воспоминание.

Других серьёзных причин дёргаться по этому поводу у вас нет, прямо сегодня в вашей жизни раннее творчество Остера не играет абсолютно никакой роли. Или кто-то действительно считает, что следующие поколения россиян не могут вырасти нормальными без его стихов? Типа, это краеугольный камень такой становления полноценной личности в современном мире, мы вот читали в детстве и выросли адекватными, поэтому запрещаем его запрещать?

Кстати, самим современным детям – в абсолютной их массе — на отдельные книжки, уверяем, глубоко пофиг, они не в девяностые растут, у них теперь этих книжек миллион и игрушек миллион, и секций миллион, и обучающих программ и мультиков миллион – потому что информации кругом миллион, и любая отдельно изъятая её крупица в современном мире крайне малозначима.

Так что да, штырит от этой темы сегодня разве что некоторых взрослых через их проекции на собственное далёкое детство.

В остальном, дорогие друзья, унификация и стандартизация картины мира в отдельно взятом государстве на пути к утопии (или антиутопии) – это непрерывный процесс, относиться к которому можно как угодно, но лучше философски, чтоб чердачок со временем не потёк, и вы нечаянно не превратились в великовозрастных ригидных дядек и тётек, ведущих непримиримую борьбу с объективно переменчивой реальностью. Хеллоу, Госдума в год по пятьсот законов принимает и – сюрприз! – это не разрешительные, а запретительные законы в подавляющей своей массе, которыми государство непрерывно калибрует нашу с вами систему координат. Если вы только в апреле 2026 года проснулись и обратили на это внимание, то, не знаем, заварите себе ранний кофеёк, что ли, потом сходите зубы почистите и зарядку сделайте.

Жизнь изменчива, дорогие друзья, и если однажды вы на полном серьёзе решите, что она по вашему велению должна встать колом и соответствовать любым индивидуальным хотелкам, то, не ровен час, поедете башкой, а следом, может, и в Латвию, как Остер, – и ещё не известно, что хуже.

Если вам вдруг кажется, что это только у нас какое-то особое запретобесие происходит, то тоже вас расстроим – оно происходит повсеместно на нашей планете, а отдельно взятые страны, вроде правильнокорейской КНДР, уже даже натурально пришли к локальной антиутопии. Правильнокорейцы просто дисциплинированные, в отличие от, например, американцев, которые сперва четыре года изо всех сил разрешают переодетым мужикам ходить в женские туалеты, а потом четыре года изо всех сил эту практику запрещают. Или европейцев, которые законодательно запрещают себе покупать российский нефтегаз, но по факту продолжают это делать, просто с наценкой – настолько сильны в Европе садо-мазо-традиции.

У нас движение к утопии-антиутопии ещё в достаточно лайтовом формате идёт, если брать среднюю температуру по больнице.

Если подобный контекст в географическую ширь вам вдруг не нравится, попробуйте покопать в историческую глубь до самой Аккадской империи, и убедиться, что первое государство на нашей планете также строилось на сплошном запретобесии – собственно, аккады были авторами наиболее сложной и продуманной законодательной системы о ту пору, без которой в империю собраться не смогли бы, хотя, разумеется, не все провинции это устраивало. И какой-нибудь провинциальный блогер там стопудово ожесточённо царапал ночью стилосом по глиняной табличке, что проклятое государство официально запрещает ему покупать рабов без свидетелей. И в домовой чат потом эту табличку кидал, мол, что творится-то, бабоньки, Ур-Намма совсем жизни не даёт, сегодня они пришли за нашими рабами и мы молчим, а завтра они придут за нашим скотом.

Не останавливайтесь, копайте дальше, до первобытных племенных культов, которые, конечно же, ничего никому никогда не запрещали, не рубили людям бошки, не вырезали сердца, и никого никогда не изгоняли из племён в пустыню или джунгли там за нарушение запретов.

Мы на этой планете не первый год живём и немного считали общий контекст. Блогеры нам реально про запреты телеграма, ЛГБТ и Остера написали на пятый год СВО и третий год зиг-загов американских республикацев — но чел, попустись, сходи траву потрогай, обними жену и детей, если есть, купи им подарки и съездите семьей в отпуск, пока ты с концами интеллектуально до мышей не доразмножался в погоне за актуальным.

PS. Мы в курсе, что стихи Остера пока не запрещают, использовали как эвфемизм, надеемся, считываемый.

PPS. Ввожу в Яндекс-картинках «Запретобесы» — «по вашему запросу ничего не нашлось».

ОК, прибегнем к помощи ИИ ГигаЧата. Рисуй «Запретобесы» — результат получается вот такой:

Довольно очевидно, что тупая нейросеть ГигаЧада понимает «Запретобесов» как тех, кого бесят запреты.

ОК, скорректируем промпт — «Запрето-бесы беснуются». Результат — на картинке в заголовке.