Белорусская мова никому не нужна
Несмотря на шквал новостей из Белоруссии, не наблюдается всплеска интерса к белорусскому языку. «К сожалению, события в Белоруссии никак не повлияли на количество желающих изучить белорусский язык. Возможно, дело в том, что в России и так достаточно его носителей. Например, я всего несколько лет живу в Москве, а до этого жил в Минске. Репетиторов по белорусскому языку очень мало», – рассказал репетитор белорусского языка Евгений Чикилев.
Он добавил, что когда два года назад регистрировался на специальном сайте преподавателей, то оказался там вообще единственным специалистом по белорусскому языку.
«За это время ко мне приходил один ученик, с которым мы долго занимались, – сокрушается Чикилев. – Это была девушка, родом из Белоруссии, но не знающая родного языка и мечтающая его выучить. Вообще, русским он дается достаточно легко, так как языки похожи. Кроме того, наша грамматика проста – как слышится, так и пишется, как пишется, так и читается. Тем более, что с 30-х годов прошлого века в Белоруссии полностью отказались от латинских букв и перешли на кириллицу».
О! Мене ндравицца. Как слышыцца, так и пишэцца. Правда вот кажному же по разному слышится. Храматическый, панимаешъ, беспредел начнётся
А гаг ти таке хотелЪ?
Ыроглифэ- мана.
Все эти «мовы» — суть искажение имперского литературного русского языка местными неграмотными селюками.
Мова та же «олбань»?)))
И у кажном хуторе своя
Олбань — это изврат филфака ЛГУ, ныне СПбГУ. А мова — диалект селюков, не умеющих читать и в жизни не видевших ни одного примера общения на литературном языке. Таких в РИ к 1917 году было под 70% населения. Большевички с целью разъединения и разгрома русского народа этим воспользовались, и начали внедрять такие вот «языки» — т.е. безграмотную речь селюков возвели в ранг официального «языка» ими сформированных «республик».
Реформа орфографии, кстати, имела ту же цель. Буковка «ѣ» существовала не просто так, а обозначала звук между «и» и «е». В малороссийских говорах было большее тяготение к произнесению как «и», в верикорусском литературном — ближе к «е». (В классическом петербургском произношении звук этот произносился как положено — между «и» и «е», услышать его можно в песнях исполняемых Вертинским.) Изменяя написание «ѣ» получаем вместо одного слова «бѣсъ» — два разных: «бес» на великорусском и «біс» в т. н. украинском. Вместо одного «хлѣбъ» — два: «хлеб» и «хліб». Выкидываем букву «і» в великорусском и оставляем в «украинским». Получаем два разных языка. Соответственно и два разных народа. Quod erat demonstrandum.