Есть мнение, что понимание между людьми принципиально невозможно, поскольку каждый, живя, смотрит свое кино. Тысяча человек, прочитавших одну книгу, на самом деле прочитали тысячу разных книг.

Окружающих вас людей в строгом смысле этого слова не существует, существует лишь ваше восприятие этих людей. Подтверждением тому неожиданно служат люди, чья картина мира сужена до нескольких характеристик, как-то:

• Все плохие
• Особенно те, у кого есть власть
• Особенно мужчины
• Особенно обеспеченные

Всё, система замыкается на себе, и любая доносящаяся до нее информация будет моментально интерпретирована в «ну вот, что и требовалось доказать». Причём, что важно, действовать так будет и информация, казалось бы, максимально нейтральная.

Да какое там, даже хорошая новость породит мысль вроде «а обещали дождь – непрофессиональные сволочи».

Принципиальная субъективность – это так, да не так, и чудо взаимного понимания в этом прекрасном мире таки случается. Но оно, зараза, требует усилий. Если человек с вышеобозначенным четырехугольным мировоззрением может с другими людьми просто совпасть («о, у них такой же пакет мнений, что и у меня, они тоже винят во всём патриархат и РКН!»), то человек, действительно стремящийся понять ближнего, будет вынужден свою картину мира расширять.

В отличие от человека с замкнутым мировоззрением, у которого все события в жизни приходят к сужению картины мира (поскольку лишь подтверждают уже сложившиеся мнения и восприятия), у человека с живым умом и сердцем процесс жизнедеятельности приводит к ее расширению (поскольку фиг ты со своими текущими способностями что-то новое воспримешь и постигнешь).

В общем, жизнь трудна, но, к счастью, коротка.

Я не гуманист. Я вполне поддерживаю слова де Меестра о том, что общество должно стоять на основах темных и страшных. Но мне отвратительна формулировка «оскорбление чувств».

Верующие христиане — это исторически мощнейшая общность, которая подвергалась гонениям и среди этих гонений выстояла. Это люди, которые смиряют себя, и смирением укрепляют. Люди, которые властвуют над собой и движениями своей души. Люди, которые умеют держать в узде свои страсти.

Человек, который считает, что его «чувства оскорбили» — и бежит с этим к товарищу майору, не таков. Он такой же, как «уникальные снежинки», которым нужен «сэйфспейс». Он такой, как вся та шваль, которой обидно от слова «негр» или «цыган», и которой нужны отдельные местоимения, с помощью которого к ней нужно обращаться. Он такой же, как фемки, которые считают, что искусство может «объективировать».

Иными словами — это лохи, и участь их позорна.

Православный верущий не может играть в эти игры нечистивых. Во всяком случае, я верю в это.

Я согласен жить в обществе, в котором есть сакральные основы, за неуважение к которым следует наказание.

Но я не хочу быть частью общества, в котором сакральными являются «чувства».