В МВД описали типичный портрет подростков, нападавших на школы. Они чаще всего из внешне благополучных, полных семей, без финансовых трудностей. Они не пропускают школу, и педагоги характеризуют их положительно.

Они не состоят на учёте в отделениях участковых уполномоченных и в подразделениях по делам несовершеннолетних. Они не имеют конфликтов со сверстниками, поэтому находятся вне поля зрения системы профилактики. Ни с одним из этих пунктов не поспоришь, но нельзя не сказать, что портрет всё-таки неполный. А по недорисованному портрету сложно увидеть картину целиком и понять, что делать.

Если подробно разобрать портреты подростков, совершавших нападения на школы хотя бы за последний год, то можно увидеть, что почти всех их (кроме одного — одинцовского) травили и считали в школе неконфликтными лишь потому, что те на травлю не отвечали, копили нехорошие эмоции в себе, а когда те накапливались до предела, шли на «публичный суицид». То есть в конфликты вступали не они, а в конфликты вступали с ними, поэтому «юридически» для школы они были «чисты».

Но эта «неконфликтность» всё-таки заканчивалась нападением на школу, и многие эксперты рассматривают такие нападения как «публичные суициды». То есть жить после нападения подросток не планировал, но желал умереть на людях, заодно отомстив своим обидчикам. По факту мы видим, что в подростке кипели разные эмоции, в том числе обида и злость.

Травля — это всегда долгий процесс. До того, как она достигнет пика и начнёт вызывать непереносимые эмоции, пройдёт не один месяц или даже не один год. И конечно, признаки этих эмоций выливаются наружу, они заметны учителям и родителям. И вот они — учителя и родители — могли бы понять, что подросток замышляет недоброе, и помочь ему, а также самим себе, но для этого учителям нужно чуть больше времени для работы с детьми и чуть больше авторитета у родителей.

Часто учитель просто боится сказать родителям, что заметил за их ребёнком странное поведение. У родителей, как правило, тактика «Виноваты все, но не мой ребёнок». Они прибегают в школу, обвиняют учителя в том, что тот предвзят, а школа во избежание скандала не защищает учителя, принимает сторону тех, кто кричит громче, — родителей.

Вспоминается недавняя история с мамой, которая получила сообщение от учительницы: «Добрый день. Это классный руководитель Ильи. Срочно ответьте на сообщение. Нам нужно срочно встретиться. Желательно вместе с вами и Ильёй. И со школьным психологом. Он заявил, что он социалист. Возможно, уже даже организовано некое сообщество». Мать заявила учителю, что социализм не запрещён, классная ответила, что в текущей обстановке школа обязана реагировать на любую риторику. И что сделала мать? Смонтировала издевательский ролик, в котором назвала классную «пришибленной» и подняла её на смех вместе со своими подписчиками. Хотя, на мой взгляд, школа бдит и старается предотвратить проблему, в которую может попасть ученик. Такому учителю надо спасибо сказать, прийти в школу, привести сына, обсудить ситуацию и уже спокойно идти домой.

Вообще, соцсети переполнены роликами, в которых родители высмеивают учителей своих детей. Давайте по-честному. Учитель захочет своей бдительностью лишний раз привлекать к себе внимание? Ну конечно, нет.

Что в такой ситуации может сделать МВД? Травлю и дурные мысли в голове подростка способны разглядеть только в школе и дома. Но родителям и учителям не хватает доверия друг к другу. Поэтому МВД составляет неполные портреты: родители благополучные, ученик неконфликтный, ведь фактически школа не фиксировала с ним проблем. И кажется: ничто как бы не предвещало.

А на самом деле предвещало! Но пребывающие в бесконечном стрессе учителя не решились отвлекать родителей по «мелочам», а родители ничего не заметили — у них же всё хорошо, полная семья, есть деньги. А потом он напал.

Это пишет главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова.