Речь пойдёт не об одноимённом фильме Стенли Кубрика (1971), но о романе Энтони Бёрджесса (1962), ибо в киноверсии многие важные детали опущены, как несущественные. Вещь Кубрика – отдельный шедевр, но это не тот вариант, что фильм – лучше» или наоборот «книга – лучше». Это истории с разным наполнением.

В данном случае меня интересует мир, где всё это происходит – понятно, что и там, и там – некий Лондон будущего. Но это разный Лондон.

Начну с того, что окончательный вариант повествования у Бёрджесса сложился после того, как писатель побывал… в Ленинграде! Там, как повествует вступительная заметка-биография, он столкнулся с миром фарцовщиков, жулья, хулиганов. Это нереально круто – иностранцу из капстраны, в самом начале 1960-х окунуться в мир советского scum-а.

Отсюда словечки неформалов и бандитов «Заводного апельсина», имеющие русские корни. Все эти – бар Korova, где подают moloko, старая babooshka, мои droogs, «всё horrorshow» (не только хорошо, но и хоррор плюс шоу). И даже Bog, а не Got. «Our pockets were full of deng, so there was no real need from the point of view of crasting…» Всё это именуется Nadsat – от «…надцать» — пятнадцать, шестнадцать и так далее – язык уличной молодёжи 13-18 лет.

И вот интересный момент. Доктор Бродский (тоже явная русско-еврейская фамилия, часто встречающаяся в Питере) говорит в тексте:

– Видимо, кое-какие остатки старинного рифмующегося арго. Некоторые слова цыганские… Н-да. Но большинство корней славянской природы. Привнесены посредством пропаганды. Подсознательное внедрение.

Опаньки — пропаганды!

Теперь вспоминаем культовую для британского интеллигента книгу «1984» Джорджа Оруэлла, где по сюжету Океания (англосаксы) воюет с Евразией (Советский Союз, поглотивший Европу). Такое чувство, что у Бёрджесса Евразия в лице СССР/России всё-таки захватила Англию и попыталась там что-то наладить. Например, быдлу внедрили интерес к классической музыке, что и демонстрирует нам Алекс, разбирающийся в Моцарте, Гайдне и особливо Бетховене. Да и сильно любящий всё это. Явное тоже подсознательное внедрение, а не выбор интеллектуала.

Это типовая советская манера – воспитывать низы при помощи высокой классики. В Англии (и в мире Оруэлла 1984, кстати) пролы – это животные, которых исправлять – только портить. В этом мире Алекс, разбирающийся в Моцарте, не мог появиться из низов.

Но и популярная умца-ца здесь тоже in Russian, видимо:

Диск на автоматическом проигрывателе закончился и пошел на замену — то была Джонни Живаго, русская koshka со своей песенкой «Только через день»…

Понимаю, что Живаго = Пастернак, и эта редкая фамилия из романа считается на Западе «типично-русской», но, тем не менее. Чтобы в Британии «модно» крутились песенки по-русски или даже по-французски – это должно что-нибудь произойти.

Ещё одна занятная деталь – семья Алекса живёт в доме, где подъезд (ах, нет, это парадная, раз питерский стиль) украшен расхожим и родным советским сюжетом. «Стены в коридоре еще при постройке были разрисованы картинами: tsheloveki и kisy с достоинством трудятся – кто у станка, кто ещё как». Причём, далее говорится, что все эти монументальные пролетарии – обнажены. Это, конечно, гротеск, но тут же вспоминается предвоенная сталинская эстетика с её нагой античностью, сопряжённой с индустриальным пафосом.

Ещё знакомые мотивы? Мама — Алексу:

— Завтрак на плите. Мне самой уже идти надо. Что верно, то верно, особенно в связи с законом о том, чтобы каждый взрослый здоровый гражданин трудился на благо общества. Мама у меня работала в одном из так называемых госмагов, где она расставляла на полках консервированные супы, овощи и всякий прочий kal.

Тут сразу всё – и обязанность трудиться, каковой не было и не будет в «мире чистогана и наживы», и советские госмаги с их главным украшением – расставленными в витринах и на полках консервами.

Так что покорила Евразия ту самую Океанию, упразднила чудовищный ангсоц, кое-как цивилизовала англосаксов, дала им грамотность взамен новояза плюс русские словечки, которые, как сказал выше доктор Бродский, пришли в юношеский оборот посредством идеологического внедрения.

Но Британия, судя по всему, малозначительная колония на отшибе – оттого и никто особо ими там не занимается. Высокая преступность и неработающие лифты (напомню, что лифты не работали у них давно – ещё в реальности-1984). И, как принято на оккупированной территории, у них там не полиция, а добрая советская милиция.

«With me in this cantora were four millicents, all having a good loud peet of chai».

Ещё и словечко «кАнтора» имеется!

«And then a top millicent came in with like stars on his pletchoes to show he was high high high, and he viddied me and said: «Hm.»»

Хм! Милисент со звёздами на «плечОх». У английских «бобби» нет звёзд на погонах, зато они есть у Пал-Палыча Знаменского и прочего майора Томина.

Так что это не «1984» про СССР, а как раз «A Clockwork Orange» — про победивший СССР, и про его бесперспективную область Глазго-Товарное. Заштатная дыра и глубинка, какой-то Сахалин возле Европы.