Образ русского человека
Давайте подумаем — какой визуальный ряд встаёт перед вашими глазами (и перед глазами других людей) при слове «русский»? Либо это устаревший «мужичищще с бородишшей» в армяке — оглянитесь, многие из нас бороду носят? Ну или алкаш со стаканом, рашен водка, вот это всё.
Корни этого лежат в том, что в шестидесятые — семидесятые годы советский кинематограф не смог создать привлекательного образа советского человека. И это при том, что красавцем был, например, Гагарин! Но вместо этого «творческая интеллигенция» совала на экраны что-то вот такое:
И это еще не самый худший случай — по экранам вовсю скакал, например, Мягков в образе замурзанного, вечно путающегося в соплях и рефлексии «интеллигента»:
Даже в таком «экспортном» советском кино, как «Москва слезам не верит», герой-любовник Гоша (в исполнении несомненно симпатичного Баталова) всё равно какой-то мутный тип, срывающийся в запой из-за первых же непоняток с бабой, а все остальные — вообще тьфу, спившийся спортсмен, прощелыга-телевизионщик, какая-то московская «золотая молодежь», тусящая по профессорским квартирам. Где там сильный образ уверенного в себе красавца, побеждающего врагов и несущего справедливость окружающим? Нету его.
А потом в 1973 году Татьяна Лиознова сняла «Семнадцать мгновений весны». Это этапный на самом деле фильм, он произвел такие изменения, на которые не рассчитывали его создатели. На фоне показываемой в советском кино жуткой серятины, грязищи в подъездах, потасканных баб и некрасивых «беременных» мужичков — появилось вот это:
Там нет ни одного некрасивого актера первого плана, по сути. И со вторым все ОК. Черная форма. Четкость, порядок работающей машины. Мне кажется, именно с «17 мгновений» советские люди задумались — а почему у нас такая ж0п@ в стране?
И с этих «17 мгновений» — у нас по сути другого-то визуального ряда и не появилось. У японцев есть шикарный национальный образ — мужик в деловом костюме с катаной. У американцев — ковбой с револьвером. У англичан — колониальный офицер. А у нас? Штирлиц в эсэсовской форме как-то на национальный образ слабо подходил.
Вы помните феноменальный прокатный успех фильма «Пираты 20 века», снятого в 1979 году режиссером Борисом Дуровым? Фильм ведь сам по себе слабый, шаблонный такой боевичок — но что-то в нём людей зацепило. А знаете что? Красивые мужественные актеры там не занимаются рефлексией, а совершают активные действия.
К сожалению, было уже поздно. Люди, воспитанные на образе интеллигентов-нытиков — через 10 лет развалят страну, а те подростки, кто впитал в себя новую русскую эстетику — просто не успели им помешать. И мы все обвалились в распад 90-х с его трешевым «кооперативным кино» и бесконечными сериалами про «ментов» и бандитов.
А теперь давайте посмотрим, каким был выстроенный образ американца:
Или даже вот так:
А вот вам культовый образ американского полицейского 70-х:
Мысленно прокрутите перед собой всю ссанину из российских сериалов «про ментов» (да и из советских фильмов «про милицию») и ощутите разницу. Разумеется, тут видно невооруженным глазом, что образ «американского детектива» (Клинт Иствуд в роли «Грязного Гарри») слеплен из образов «типичного ковбоя» и «британского джентльмена» (тогда американцы как раз задумались над тем, что им надо постепенно уходить от национального образа простоватого парня, привыкшего решать все споры кулаками и пулеметом, в сторону большей окультуренности а-ля Европа).
Сейчас-то и их потянуло в другую сторону, и «супергерои боевиков» в США превратились в педоватых марвеловских «супергероев» в трико с непонятной гендерной идентичностью. И это означает, что Америке — конец, они теряют привлекательный образ своей нации.
Тем не менее за 60 лет западные производители медиа-продукции массового потребления успели отлить в чугуне и забетонировать свой образ «русского». Благодаря им «русский» навечно закреплен в западном сознании как бандит, алкоголик, тупой дикарь и деградант.
Но, как ни странно, в перечень обязательных характеристик западного киношного «русского» входят принципиальность, харизма, сильный несгибаемый характер и упорство в достижении цели.
Благодаря нынешним событиям, у нас появилась уникальная возможность разделить образ западного «русского» — перенеся все отрицательные части этого образа на украинцев. Да-да — когда Запад лепил образ «русского», они не делали различия между русскими, украинцами, белоруссами и так далее, всё валили в одну кучу. Теперь этим можно воспользоваться и раделить образ — мол, всё плохое это хохлы, это они бандиты, алкоголики, тупые дикари и деграданты. А русские — простые прямые ребята, совсем как американцы в боевиках 1970-1980 годов.
Вы поняли, что Джон Уик, которого блестяще играет Киану Ривз, по фильму — белорус? Напрямую обозначить его русским в Голливуде побоялись, но процесс идет.
И хохлы, кстати, уже почувствовали задницей, куда ветер подул. Не случайно в украинском дубляже Джон Уик стал — хохлом!
В очередном боевике Джейсон Стэтхем внедряется уже не в «русскую мафию», а прямо к УКРАИНСКИМ БАНДИТАМ. Это так прямым текстом там и названо. Уголовники в США — украинцы, не русские. Вот вам и Голливуд.
Не надо тормозить, надо седлать тенденции и двигать их в нужном нам направлении. Нельзя вечно рефлексировать — пора уже распространять.










Так в СССР агитпроп был какой-то импотентный.
Фантастика вместо того чтобы формировать образ будущего признавалась несерьёзным жанром. В Штатах фантастов в DARPA приглашали.
В Штатах всякую военную новинку обязательно показывали, хвастались — вот что умеем. В СССР можно было найти только информацию о двадцатилетней давности разработках.
Американцы никогда не стеснялись рассказывать о своих войнах по всему миру, что хорошо ложилось на образ крутых парней, у нас даже о наших военных в соцстранах сообщали крайне скупо.
Народишко должен пахать и строить коммунизм, а не отвлекаться на красивости.
Ну и достроился.