Уроки истории: Николай I Павлович

Касательно Крымской войны, якобы положившей конец царствованию Николая Павловича Романова (которого большевики называли “Палкиным”), хочется заметить вот что:

Империя выстояла, причём тяжесть поражения более всего ударила по ней в репутационном плане: «жандарму Европы» пришёл конец. Также западенцы нанесли существенный урон экономике России уже после войны: закрытый для них наш внутренний рынок пришлось по Парижскому трактату открыть, что для отечественных заводчиков и фабрикантов стало очень негативным фактором: конкурировать с развитым британским финансово-промышленным капиталом и его дешёвой продукцией было трудно. С другой стороны, появилась возможность подтянуть уровень производства к передовым стандартам: паровозы будем делать сами, а вместо ручного труда на текстильных мануфактурах стало появляться машинно-станочное производство тканей не хуже «аглицких» и доступных по цене. Хочешь жить – умей вертеться, не было бы счастья, да несчастье помогло и т. д.

В военном отношении результат был близок к ничейному, с небольшим условным перевесом в сторону антироссийской коалиции: меняем взятый Карс на потерянный Севастополь. Потери противника в живой силе превышали таковые у Русской Императорской армии. На Балтике гигантская мощь Роял Нэйви и французского контингента практически ничего не смогла сделать против русской обороны.

Насчёт запрета России держать флот на Чёрном море – тут всё не так трагично, как кажется. Во-первых, к заключению мира его и так уже не существовало, так что здесь просто фиксация статус-кво, типичная для подобных ситуаций. Во-вторых, прошедшие крещение боем под Кинбурном французские самоходные плавбатареи «Тоннан», «Лавэ» и «Девастасьон» показали, что будущее за броненосными паровыми судами. А у нас на юге России для них просто нет индустриально-технической базы, что даже при праве иметь на Чёрном море военный флот заведомо ставило нас в проигрышную позицию.

Чем мы могли там ответить броненосцам – старыми деревянными кораблями, пусть даже и на паровой тяге? В ближайшие годы мы всё равно ничего для исправления сложившейся ситуации сделать не могли, и потому согласие с таким условием в кратко- и среднесрочной перспективе соответствовало нашим судостроительным и технологическим возможностям. А далее – видно будет.

Спустя всего 14 лет дипломатическим путём этот пункт был денонсирован, да только нормального русского броненосного флота и семью годами позже на Чёрном море так и не появилось. И отнюдь не от отсутствия желания, а от отсутствия упомянутых выше возможностей.

Дипломаты России вообще одержали по факту победу! Шеф страшных жандармов Орлов сумел убедить Наполеона III, что последнему с толстой Вики не по пути, дальше с такой подружкой только хуже будет. Тот оказался умным человеком и аргументации внял (плюс у него наибольшие среди западноевропейских участников антироссийской коалиции потери в живой силе). Антироссийская коалиция развалилась, что озадачило колумнистов в «Зе Таймс»: так кто всё же выиграл войну-то?

Спустя всего лишь три года после заключения мира ставший более дружелюбным к России французский император дюже гарно начистил ряшку тому самому Францу-Иосифу. В русском обществе это восприняли с глубоким удовлетворением. А в парижских газетах конца 1850-х гг. даже печатали списки добровольцев для похода на Лондон, такие высокие межсоюзнические отношения у Франции с Британией были.

Вот знай всё это Николай Павлович, то может быть и не пошёл бы принимать войсковой смотр в летнем мундире в сильный мороз. Пусть внешнеполитическая дальновидность не была его сильной стороной, но свои ошибки в ней он не перекладывал на кого-либо другого. Законного права судить его за них на земле этой грешной никто не имел, но Император не слагал с себя ответственность, оттого и отдал свою жизнь в распоряжение Вышних сил. Мог заболеть, но перенести хворь легко, мог не заболеть вообще, что вызывает ассоциации с судом божьим: как наверху относительно него решат, так и будет.

2 марта 1855 года его не стало, а Империя продолжала сражаться, жить и подводить итоги ушедшей эпохи. Что по этому можно заметить:

Коррумпированность и «прогнилость строя», приписываемые эпохе Николая I, как-то не вяжутся с событиями после Крымской войны. Повторимся, что Империя выстояла перед целой коалицией врагов во главе с ведущими мировыми державами и, несмотря на ряд военных неудач, сумела заключить неплохой для тех условий мирный договор. От некоторых устремлений на южном фланге пришлось отказаться, другие всего лишь оказались отложенными, однако катастрофы по образцу Смутного времени, 1917 и 1991 годов отнюдь не произошло. Вот когда реально всё прогнило, так прогнило.

За существование Империи после Крымской войны мы должны благодарить государственный аппарат и запас прочности, созданные в царствование Николая Павловича. Да, военная неудача показала, что назрела необходимость в серьёзных преобразованиях. Их на основе созданного задела и опять же с участием части николаевских управленческих кадров провёл уже его сын Александр II, частью удачно, частью нет. Однако когда реформатор становится жертвой порождённых его же реформами террористов, а его наследник сразу же приступает к обширным контрреформам, то что-то с этими преобразованиями было явно не так.

А насчёт ярких примеров коррупции николаевской эпохи: обобщать случай казнокрада Политковского на весь госаппарат – как-то ненаучно. Коррупционные скандалы и дела сопровождали всё человечество с того момента, когда кто-то более начальственный кого-то менее начальственного посадил на должность. Герцог Ингерманландский и князь Александр Данилович «Мин херц» Меньшиков тут вообще ходит в ранге козырного короля (освоить до трети бюджетного дохода всего Царства/всей Империи для дома и для семьи) против какого-то Политковского, который и до некозырного валета в этом плане не дотягивал. А Петра Первого что-то не слишком часто обвиняют в коррумпированности и прогнилости его государства.

Опять же отсылка к лекциям В. Р. Мединского – Николай I де-факто последовательно убирал крепостничество у подвластных напрямую государству казённых крестьян, в его царствование из них вышло много будущих предпринимателей и других выдающихся людей. Главная проблема была в частном владении душами (“наше всё” Александр Сергеевич Пушкин со своей Натали на пару владели 2000+ крепостными, тогда как израненный и дослужившийся до чина майора бывалый вояка мечтал, дабы казна его одарила под старость и отставку поместьем душ этак на тридцать, а то жить не на что будет). Ну и кто в здравом уме будет подрывать основу государства, лишая дворян, опору строя, источников дохода?

Николай Павлович самолично не видел быстрого приемлемого выхода из ситуации, его советники – тоже. Возможно, что сохранение владения душами хозяевами-частниками он рассматривал как меньшее зло. Может быть, надеялись как-то постепенно переключить господ дворян на иные источники дохода, чем барщина и оброк. Вот, например, железная дорога рядом прошла, станцию обустроили, вагончики и паровозики починять нужно, да шпалы дёгтем пропитывать – дело верное, сырость да жуки всякие их едят, менять регулярно будем. Не желаете ли, господа дворяне, к делу прогресса приобщиться, ремонтные мастерские и заводик по изготовлению дёгтя организовать? Дело прибыльным быть обещает!

Так со временем экономически выгодным мог стать не крепостной труд, а вольнонаёмный (тем временем во всех САСШ 1840-х гг. экономически выгодным было рабство, так, для сравнения). Вот тебе и ретроградство с посконным духом… не у высшего руководства страны (оно как раз очень стремилось идти в ногу со временем), а опять же у частных господ «партикулярного виду»: зачем им всё это, их всё и так устраивает! Но обвинения в том достались конкретно и адресно Николаю Павловичу, причём он на них уже ничего не мог ответить.

Не забываем, что бурное промышленное и техническое развитие Британии, Франции и Германии было обусловлено как раз частной инициативой, а казённый Роял Нэйви долгое время от пароходов открещивался как чёрт от ладана. В русских реалиях: «Питер, we have a problem!» Не с пароходами (тут в Империи всё было очень даже ничего, сам Аракчеев их пропагандировал), а с частной предпринимательской инициативой.

И Императора и как человека, и как первое официальное лицо государства неплохо характеризует такой исторический анекдот, уж не знаю, правда он или нет. Как известно, Михаил Юрьевич Лермонтов «достал» своим языком очень многих, Николая Павловича в том числе. И когда стало известно о гибели поэта на дуэли (его биографы даже утверждают, что по факту это было убийство), то кулуарно Император крайне нелестно высказался в стиле: «Ну, наконец-то!». Живой человек, которого можно было задеть и обидеть, а не образ во плоти величественного игнорирующего все препятствия всадника на Исаакиевской площади. За что немедленно получил реприманд от Императрицы Александры Фёдоровны: «Фи, мон шер! Да как Вы смеете?!» И на официальном заявлении по поводу от него прозвучало: «Господа, тот, кто мог заменить нам Пушкина, сегодня убит на дуэли». Несмотря на личную неприязнь, причём по делу, Николай Павлович дал однозначную публичную оценку литературным талантам погибшего.

К сожалению, есть в отечественной историографии такая практика – чернить тех первых лиц государства, которые делали всё для выживания, во славу и для благополучия Великого княжества, Царства, Империи и Союза (из которых проистекало и благополучие наших предков). Пусть это не всегда у лидеров нашей страны получалось. Николаю Павловичу в этом плане откровенно не повезло – ни во времена Империи, ни во времена Союза. Но железнодорожники ему благодарны, астрономы, пушкинисты, спецслужбисты – тоже. И много кто ещё.

У автора есть даже «крамольная» мысль – всадник на Исаакиевской площади был оставлен не только по соображениям художественно-технического плана, как обычно говорят. Если бы дело было только в этом, то скульптуру можно было бы переместить куда-то в более подходящее для того место. Оставив её на месте, кто-то уже в советское время неявно признал подобающее место Николая I Павловича Романова уже в новой реальности, когда революционный угар сменился воссозданием государственных устоев по образцу царствований его и его внука. «Плевать на то, что так было при царе, важно то, что оно и сейчас работает!»

Отсутствие указаний свыше, вплоть до уровня трубки с табаком «Герцеговина Флор» (другая историческая байка «оставь церквушку!» применительно к Москве), на такое решение как бы тоже намекает.

Материал: https://afirsov.livejournal.com/861384.html
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

3 Комментарий
старые
новые
Встроенные Обратные Связи
Все комментарии
ZIL.130
ZIL.130
1 год назад

Годно, гут.

Gena
Gena
1 год назад

Палкиным называли его не большевики, а представители гнилой интеллигенции, уж не помню, кто конкретно, запах от них одинаковый.

kaktuz
kaktuz
1 год назад

В восьмидесятые , пыхивал “Герцеговиной Флор”… в граде Стольном , Союзном…, Боже как давно это было…

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.